Она пошевелила пальцами ног и вообразила, что ногти на них накрашены лепестково-розовым, как она красила их для Джо. В руке у нее никогда не было твердости, и она терпеть не могла запах лака. Сейчас, чуть не утонув, она думала, что никогда больше не ступит в море.
Марта улыбнулась, глядя на инициалы, поднялась на цыпочки и тронула буквы пальцем.
– Прощай, Джо, – сказала она шепотом.
Убедившись, что ключи из кармана пальто не выпали, она подняла с земли коробку Дэниела, вышла из пещеры и направилась к русалке. Как обычно, остановилась, чтобы прочесть табличку, и задержала взгляд на имени Дэниел Маклейн. Выдохнула, провела пальцем по выпуклым буквам.
– Ты знал обо мне, теперь и я о тебе знаю, – прошептала она. – Жаль, что мы никогда не увидимся. Но я прочла твои слова, и они помогли мне, ты даже не представляешь, как сильно. Я буду приглядывать за Сигфридом ради тебя.
И хотя кругом никого не было, кроме трех-четырех собачников в отдалении, ей послышался голос – наверное, просто ветер шумел, – но послышалось – кто-то сказал: «Марта».
Подойдя к дому, она обнаружила, что входная дверь заперта. Запасной ключ был только у Лилиан, и Марта подумала, что это Сигфрид попросил ее запереть дом.
Она открыла дверь, вошла и остановилась в столовой. Тикали часы, через пять минут кукушка высунется и прокукует восемь. Но Марта больше не хотела слышать, как она отсчитывает ей время.
Она сняла часы со стены. Вынула из них батарейки и положила в карман. Часы перестали тикать. Может быть, она купит другие – большие, хромированные, с современным белым циферблатом. Может быть, отважится заглянуть в пугающий мир мебельных магазинов.
Она обошла кругом столовую; дом без часов как будто притих. Она заварила крепкий чай, села у окна и смотрела на залив и маяк. Марта представила себе Сигфрида и Дэниела молодыми людьми: вместе с командой, смеясь, они сталкивают «Пегас» в море. Взбираются на палубу; волны плещут в борт судна.
Она вынула из кармана конверт, который дал ей Сигфрид. Конверт был не заклеен, адрес не обозначен. Она открыла конверт.
По телу Марты растеклось тепло. Благородный поступок Сигфрида отозвался жаром в груди.
– Спасибо, – произнесла она вслух.
Наверное, она иначе никогда не узнала бы, что Люсинда Ловелл – псевдоним сестры Сигфрида Анджелы. И что, может быть, под этим псевдонимом – слова Сигфрида.
Знала она одно: в ее жизнь вернулся друг отца. И теперь они не потеряют друг друга.
Конверт с анкетой и рекомендацией она положила на обеденный стол.
Марта только-только допила чай и тут же услышала, что открылась входная дверь. Заскрипели доски пола в передней, она выпрямилась на стуле и, сжав в руке чашку, ждала, когда человек войдет.
Светлые волосы Лилиан были в беспорядке, глаза казались черными. На ней была кремовая дубленка, воротник поднят.
– Так ты вернулась? – сказала она. Взгляд ее обежал комнату, и она села на диван. – Твой приятель в размахае и со странной прической сказал в библиотеке, что ты задержалась на маяке.
Марта кивнула:
– У Сигфрида Фроста. Надо было побыть вне дома, кое-что обдумать.
Лилиан поджала губы и тоже кивнула:
– Прекрасно тебя понимаю. Мне тоже не мешает подумать на свободе – из-за Пола.
– Как у тебя с ним?
– Неровно, но я стараюсь. – Она слегка пожала плечами. – Обидно будет, если не сможем договориться. Все-таки, думаю, мы подходим друг другу, – добавила она со смешком. – Не то что мама с папой.
Они встретились взглядом.
– Хочешь кофе? – спросила Марта.
Она боялась, что сестра скажет, что ей надо бежать, но Лилиан согласилась:
– С удовольствием. Капучино и побольше пены, если можно.
– Да нет, просто кофе.
– Тоже хорошо.
Марта сварила кофе и принесла в столовую.
Лилиан обхватила чашку ладонями и огляделась.
– Дом совсем по-другому выглядит. Ты вынесла много барахла.
– Кое-что убрала в сарай. Здесь была свалка.
– Ну, не такая уж… – Лилиан не закончила, и обе засмеялись над неубедительностью ее реплики.
– Я совсем запустила дом. – В голосе Марты прозвучала решительность. – Пора уже о себе подумать, не только о других.
