– Погодите. – Адам взял рюкзак, пошарил в нем и побелел, когда его рука наткнулась на что-то внутри. Он вынул набор диабетика. Можно было не заглядывать – в коробочке лежала и инсулиновая «ручка», и картриджи с инсулином, и глюкометр, и леденцы вместе с пакетиком жевательного мармелада на случай, если сахар упадет слишком низко.
– Мы очень спешили и в суматохе перепутали рюкзаки, – в отчаянии проговорила Ава.
Айзек увидел, что Адам достал ключи от машины.
– Полиция просила водителей не выезжать на дорогу в эту погоду.
– Мне все равно.
– Не настолько же чокнутая у нее мамаша, чтобы всю ночь сидеть в палатке!
– Вы плохо знаете Сьюзен.
– Я позвоню в полицию, – сказала Айла.
– И что ты скажешь? Нет, мне нужно поехать, найти ее и отдать инсулин. – Он боялся даже думать, что произойдет, если Зоэ слишком долго пробудет без инсулина.
Потому что тогда ее организм попросту откажет.
Увидеть маму спустя столько времени было так чудесно, что и вообразить нельзя. Они долго-долго держали друг дружку в объятьях, стоя в самом живописном месте Чилтерна, которое Зоэ нашла с папой и братом и поклялась однажды показать маме.
Вскоре началась гроза. Сьюзен так и сыпала шутками насчет английской погоды, смеша Зоэ. Кто мог подумать, что мама такая юмористка? Несмотря на тяжелый период, который она, несомненно, пережила, Сьюзен не утратила позитивного отношения к жизни и вся искрилась остроумием. Глядя на нее, Зоэ надеялась вырасти такой же красивой.
Они укрылись в машине вскоре после того, как Зоэ приехала в Чилтерн на такси, и сразу разверзлись небеса. Мама с дочкой поплакали, наперебой поговорили, вприпрыжку добежали до туалета и снова засели в машине.
– Расскажи мне о своей подружке, – велела Сьюзен. Ее вьющиеся волосы разметались по плечам, голубые глаза смотрели озорно. – Ава ее зовут, да?
– Мы не очень давно знакомы, но она – моя лучшая подруга.
– Я хочу услышать обо всем – о школе, о доме, о подругах и мальчиках! – лукаво добавила Сьюзен. – И о братике расскажи. Как я по нему скучаю! Вы так быстро растете…
Они не могли наговориться. Стекла запотевали от их дыхания, и приходилось протирать окна, вспоминая, что снаружи, за пределами машины, существует целый мир. Зоэ, захлебываясь словами, торопилась втиснуть в свой рассказ все, что они с Заком делали последние несколько лет.
– Какая сумасшедшая гроза! – Сьюзен потянулась, чтобы протереть рукавом стекло, и с оживлением взглянула на Зоэ. – А в Мельбурне солнце и тридцать четыре градуса тепла!
– Сейчас ты бы точно лежала на пляже. – Зоэ помнила пляж, где огромные волны с грохотом разбивались о берег, и флажки, между которыми приходилось плавать. Она многое помнила, но некоторые воспоминания о жизни в Австралии были странными. Сейчас, глядя на Сьюзен, она вспомнила, что иногда мать будто уходила в себя и не желала никого видеть, но теперь-то Зоэ знала правду. Она понимала, почему мать так себя вела.
– Да, я пропадаю на пляже, – отозвалась Сьюзен, глядя на сразу начавшее запотевать лобовое стекло. – Это мое место силы.
У Зоэ не укладывалось в голове, как отец мог истязать эту прекрасную женщину. Девочка смотрела, как капли дождя стучат по ветровому стеклу, сливаясь и устраивая такой потоп, что ночевать, наверное, придется в машине. Это, конечно, не как с папой на каникулах: солнце тогда было ослепительное, а прохладный ветерок – желанным в духоте английского лета.
– Я по тебе соскучилась. – Сьюзен взяла ее за руку, и Зоэ с готовностью сжала в ответ мамину руку. – Мы, конечно, переписывались, будто заново знакомясь, но увидеть тебя вот так, по-настоящему, совсем другое дело!
Зоэ прижалась к Сьюзен и почувствовала, как она потерлась лицом о ее волосы и поцеловала в макушку. Зоэ помнила, что мама это делала в далеком детстве. Или все-таки ее целовал папа? Или и мама, и папа? Ничего-то она не помнит…
– Фотографии, которые ты выложила, великолепны, – похвалила Сьюзен. – Твоя новая спальня – словно подростковый рай.
– Зак тоже скоро попросит переделать его комнату.
В глазах Сьюзен была такая печаль, которую немногие могли разделить.
– Еще бы ему не попросить… Мне очень нужно его увидеть.
– Ты можешь прийти к нам домой.
– Я здесь на три недели. Почему бы нам не провести эти два дня вместе, а потом решить, что дальше?
– Папа узнает, что ты здесь.
Лицо Сьюзен исказилось от эмоции, которую Зоэ не вполне поняла.
– Вот на кой хрен он завез вас к черту на задворки? – Молния сверкнула над полями совсем недалеко, осветив деревья и изгородь, где за турникетом начиналась тропа в кемпинг. – Погода – дерьмо, на дорогах пробки, холод собачий!
Ее смех заставил улыбнуться и Зоэ, но она возразила:
– Нет, Кловердейл – очень милое место, мы тут освоились, и школа здесь хорошая.
– Ты австралийка до мозга костей!
– Вообще-то я наполовину англичанка.
– Ну, это твой папаша виноват.
