— Это ты сейчас так говоришь, — с ехидством произнесла Леля. — У вас, у эльфийцев, поздно мозги зреют, это я знаю. Но ты-то полуэльф. И я всё жду, когда твоя гномья кровь проснётся.
Я промолчал. Леля всегда очень эмоционально реагировала на своих ухажёров, сначала её захлёстывала эйфория от встречи с ними, а через пару месяцев она впадала в ярость при расставании. Девушка едва справлялась с собой в эти моменты. Мне такого совершенно не хотелось.
— Кстати, как у тебя дела с Эрой? — вспомнил я о длинноухом спутнике Лелианны. — Он куда-то пропал, давно не видел его. Ты уже рассталась с ним?
— Ага, конечно, порвёшь с таким, — проворчала Леля. — Уехал он к себе на родину.
— То есть, это он с тобой расстался? — я с интересом посмотрел на девушку.
— Нет, конечно, — фыркнула та. — Пусть только попробует. Его семью отозвали после какого-то инцидента в королевском дворце. Я слышала, что какому-то их министру поплохело, наверное съел что-то не то, а подумали на королевских поваров, якобы наша еда была отравленной. Глупость, конечно, несусветная, но остроухий главный поверил, обиделся и уехал. А родители Эры ко дворцу же приближены, вот и пришлось ему уехать. Но мы по целдону каждый вечер списываемся. А ещё он по выходным ко мне приезжает. Говорит, что скучает. Врёт, конечно, но всё равно приятно.
Леля с лёгкой улыбкой мечтательно вздохнула и мягко припарковала мобиль у массивного здания Пошкиных.
— Добрый вечер, господин Тиаретайра, — встретил нас у входа дворецкий Долль. — Мы рады вас видеть. Прошу пройти в кабинет господина Владимира Борисовича, я извещу его…
— Пап! — зычный голос Лели перекрыл вежливое бормотание дворецкого и унёсся вглубь дома. — Я Тиаретайру привезла!
— Молодец! — послышался бас и из дальней комнаты выросла грузная фигура хозяина дома. — Вот сразу бы так. Всё ей напоминать надо.
— Чего раскричались-то? — донеслось сверху и тут же послышались шаги по лестнице. — Леля, я сколько раз тебе говорила, что культурным девушкам недопустимо уподобляться базарным бабкам и кричать на полдома.
— Эти бабки с базаров сейчас будут больше нас зарабатывать на Мурлее, — усмехнулся Владимир Борисович, он старательно вытирал руки полотенцем.
— Володя, ты-то хоть не лезь, — хозяйка дома спустилась в коридор, бросила на супруга уничижительный взгляд, поняла, что его сейчас не пронять, и быстро переключилась на меня. — Мальчик мой, что ты всё стоишь-то? Долль, ты почему его не пригласил? Ти, проходи давай, мы уже заждались тебя. Ольга ещё на работе, но скоро должна прийти. Если с Артуром никуда не умотают. Ты очень вовремя, как раз к ужину! Проголодался ведь наверняка, да? Я-то знаю, как в университетских столовых кормят, этими порциями только цыплят растить. Идите уже в зал, скоро всё будет готово. Володь, поторопи кухню!
— Мам, в нашем кафе нормальная еда, — буркнула Леля, мы в сопровождении хозяйки направились в зал совещаний.
— Матери не перечь, — Елизавета Марковна смерила дочь с головы до ног, — думаешь, я не вижу, как ты похудела? Извела себя совсем. Ещё этот эльф нервы тебе треплет. Прилип к тебе как банный лист. Что ты в нём нашла, не пойму.
— Мама! — взвилась Леля.
— Что «мама»⁈ — Елизавета Марковна встала на проходе в зал. — Что «мама»⁈ Думаешь, я не вижу, что у тебя происходит⁈ Ты ещё мне спасибо потом скажешь. Он тебе не пара, вы слишком разные, понимаешь? Любовь-морковь пройдёт и ты увидишь, какой он на самом деле.
— Я всё сама прекрасно вижу, мама!
Леля упрямо смотрела на свою маму, а я почувствовал, что меня взяли за руку и потянули вбок, это был Владимир Борисович.
— Пойдём, — вполголоса пробасил мужчина и перевёл внимательный взгляд с родных на меня. — Нам тоже перед ужином надо немного побеседовать.
Занявшие проход возмущённые дамы продолжали пререкаться и не обратили никакого внимания на наше исчезновение.
— Садись, — указал Владимир Борисович на гостевое место, обошёл стол, сел в хозяйское кресло и выдвинул ящик под столешницей. На столе возникла пузатая бутылка, заполненная янтарной жидкостью, и два бокала со строгим рисунком. Мужчина молча разлил жидкость по бокалам, в один на донышко, во второй на два пальца, и пододвинул первый ко мне.
— Попробуй, — прокомментировал движение мужчина, ловко закупорил бутылку и взял свой бокал в руку. — Качественная вещь, покупал в подарок одному министру, а его сняли с должности. Узнаешь хоть, что наши министры пьют.
Бокалы мелодично звякнули, Владимир Борисович одним взмахом влил всю жидкость в себя, закрыл глаза, ненадолго задержал дыхание и шумно выдохнул носом.
— Хорошо, — Пошкин-старший заметил, что в моём бокале всё ещё плескалась жидкость, и добавил. — Пей давай, я тебе совсем чуть-чуть налил. Разговор будет не очень приятным, для меня уж точно, и мне нужно, чтобы ты не молчал. А то знаю я тебя, закроешься опять и промолчишь. Про родителей твоих поговорим, Ти.
