Что делать эльфийцу-полукровке в большом столичном городе? Конечно же, работать в алхимической лавке на ворчливого гнома! Алхимические зелья, продажа лекарств покупателям, закупка сырья на рынке, ведение реестров и другая ежедневная рутина помогут скрасить трудовые будни. Но всё меняется с рекламной листовкой – Драккийский Университет объявил День Открытых Дверей! Как такое мероприятие можно пропустить?
– Ваш заказ: минизим в порошке, упаковка сонника и два флакона чистой воды, с вас четыре медяка.
– Спасибо, молодой человек, – низенькая женщина с милой улыбкой выложила монетки на стол и забрала приготовленный мной пакет.
– Приходите снова, Флора Олеговна!
– С удовольствием, молодой человек, я только к вам. Передавай привет Оскару!
Брюнетка подмигнула и не спеша направилась к выходу, по пути рассматривая витрины. Я убрал деньги в кассу и, убедившись, что других покупателей не было, вытащил из-под стола бланк оптового заказа.
Сегодня обязательно нужно заказать двадцать ящиков чистой воды. Кто ж знал, что она так хорошо пойдёт – три пробных ящика улетели за неделю. А учитывая, что покупка пока идёт по цене 1 медяк за 5 флаконов, а продаётся по 1 медяку за две штуки, выгода налицо. Пока, конечно, наши соседи не прознают – опять начнут демпинговать себе в убыток, бизнесмены мамкины.
Потом, нужно ещё три рулона тех цветастых супер дешёвых обоев. Порошковые средства очень хорошо уходят в красивых ярких мини-пакетиках с порциями на одно применение. Покупают такие порционные порошки быстрее, чем мы их успеваем фасовать. Ох, убьют нас когда-нибудь горожане за весь мусор от этих разовых упаковок. А потом воскресят и заставят сделать ещё порционных пакетов, ха-ха!
– Что смешного?! Если есть свободное время – протри витрины!
Видимо, последние мысли я случайно озвучил. Низкий черноволосый Оскар, владелец алхимической лавки, стоял, уперев руки в боки, и буравил меня сердитым взглядом из-за круглых очков.
– Оскар Витольдович, – я нацепил деловое лицо, – я тут начал заполнять оптовый заказ, нам нужно двадцать ящиков чистой воды, три рулона упаковочной бумаги, ещё несколько ингредиентов для порошков заканчиваются и вам передавала привет Флора Олеговна.
– Другое дело, Ти, вижу деловой подход, – Оскар изобразил ухмылку и выхватил у меня из рук оптовый бланк. – Флора Олеговна, говоришь, угу… Склянки забыл. И мёд. И дозарядку для рун на стены, через неделю тускнеть начнут.
Карандаш шустро заскрипел по бумаге. Гном знал своё дело, при нём лавка была и остаётся одной из лучших алхимических лавок столицы. Мать Оскара, достойная вдова дома Алвинов, когда очутилась на смертном одре, именно младшего сына посчитала достойным продолжателем семейного дела. Специально для этого она собрала срочный домашний совет, озвучила это решение и прямо на совете скоропостижно покинула этот бренный мир. Правда, при каждом новом пересказе какие-то детали менялись, но Оскара историческая достоверность мало волновала. Его гораздо больше радовали продажи алхимических препаратов, которые обязательно росли после очередного эмоционального пересказа этой семейной байки новым посетителям.
– Сахар сорок килограмм, два мешка сушёного солнечника, мешок ядрён-травы, мешок мочегона… Ти, помогай давай, чего стоишь остолопом?
– Ядрён-травы два мешка и марлевой ткани рулонов десять, – на вопросительный взгляд Оскара я торопливо добавил: – Скоро западные ветра будут, с гор пыльца полетит, народ чихать начнёт, а ядрён-траву проложим в марле и будем продавать как приятно пахнущие маски для защиты.
Оскар задумчиво смотрел, видимо, ожидая продолжения.
– Листья у неё пористые, через них очень легко дышать, – я с удовольствием наблюдал, как Оскар кивнул и начал вносить правки в лист заказа. – Я ещё в прошлом году заметил, что в период Западных ветров у нас особенно хорошо продавались маски из марли. Можно предложить маски с приятным ароматным дополнением и сделать их по монете за штуку.
– В четыре раза дороже?! – лицо Оскара задумчиво вытянулось, но объяснить гному свежевычитанный аргумент экономистов “дороже – значит, лучше” я не успел: в мастерской коротко глухо взвизгнули и через секунду что-то разбилось.
– Леля!!! – взревел начальник. – Чего тару переводишь?!
– Извините, пожалуйста, Оскар Витольдович, я сейчас всё уберу, – залепетал за дверью тонкий девичий голосок. Леля остро чувствовала моменты, когда от начальника могло прилететь, и быстро включала паиньку.
– Ти, глянь, чего это там у неё случилось? И помоги ей с фасовкой, поедете на рынок вместе.
Гном дождался моего кивка и вернулся к оптовому заказу.
Мастерская, она же лаборатория, она же производственный цех, пряталась за деревянной дверью в углу лавки. Если в самом магазинчике было всё для покупателя – широкий вход с отличными баннерами, стеклянные витрины с товаром и ценниками, дорогие обои с встроенными рунами на подсветку, белый подсвечивающийся потолок, деревянный пол досочка к досочке, – то мастерская была именно мастерской. Место для творчества.
