Сделал он это просто по привычке. В этом доме можно было говорить без опаски, не боясь чужих ушей. Порукой тому была репутация его хозяйки, которую многие за глаза называли ведьмой. По Медиолану ползли слухи, что в палаццо, построенном некогда патрикием Перразием, по ночам наведываются демоны в образе прекрасных юношей. Но что самое скверное, эти демоны, прирученные матроной Пульхерией, совершают набеги на соседние дома, приводя в ужас хозяев и ввергая в соблазн их жен. Слухи имели под собой вполне реальную основу, и уж кому, как не комиту агентов, было это знать. Вот только бесчинствовали в Медиолане вовсе не демоны, а беспокойная пара юнцов, Ратмир и Валентиниан. Авит в последнее время заподозрил, что император и патрикий совершают свои ночные набеги не столько по собственной воле, сколько по наущению Пульхерии, сводящей счеты со своими врагами. Именно после такого ночного визита магистр двора Валериан едва не умер от удара, а его молодая супруга навсегда потеряла веру в людей.
– Что еще? – спросила Пульхерия, откидываясь на спинку кресла.
– Галеры рекса Яна, внука Гусирекса, вошли в Тибр. Через несколько дней посольство вандалов должно прибыть в Медиолан.
– Это важная новость, – нахмурилась Пульхерия.
– Литорий считает, что сиятельная Гонория слишком лакомый кусок, чтобы отдавать ее вандалам. Я думаю, он прав.
Авит, конечно, знал, что Пульхерия поддерживает тесную связь с князем Вереном, но это вовсе не означало, что она ставит интересы Гусирекса выше своих собственных. Капризная и взбалмошная Гонория, засидевшаяся в девках, готова была броситься в объятия любого мало-мальски подходящего претендента, но у Пульхерии на ее счет были свои виды. Матрона, похоже, мечтала выдать Гонорию за своего сына Ратмира. Но пока жива Плацидия, этому точно не бывать. Императрица прекрасно знала, при каких обстоятельствах Пульхерия зачала своего сына. Кроме того, она не хотела делить Ратмира ни с кем, даже с родной дочерью. Что, однако, не мешало ей с интересом выслушивать доклады Авита о похождениях своего любовника и от души потешаться над его жертвами.
– Я позабочусь об этом, – кивнула Пульхерия.
– Аттила, если верить Литорию, увяз в войне с венедами. Впрочем, тебе это должно быть известно, матрона. Я полагаю, что Литория можно будет использовать в войне с готами, а потом устранить.
– Его устранят без нас, – небрежно бросила Пульхерия. – Он повинен в смерти кудесника Велегаста. Русы Кия уже вынесли ему свой приговор.
– Что ж, – развел руками Авит, – одной заботой меньше. Но что нам делать с Галлией? Подвоз продовольствия в Рим практически прекратился.
– Ты посоветуешь Плацидии вернуть Аэция, я сделаю то же самое со своей стороны. Сын патрикия Сара сумеет договориться и с готами, и с франками.
– Как прикажешь, матрона, – склонился в прощальном поклоне Авит.
