В комнате без окон одноглазый маг извивался всем телом и остервенело размахивал руками. Вокруг него возникали ниоткуда и пускались в дикий пляс оскаленные черепа, каменные идолы, трухлявые гробы, ожерелья из глаз невинных младенцев; искалеченная свинцовая труба хлестала струей девственной крови. Судя по всему, этот импровизированный антураж имел одно-единственное предназначение: успокоить нервы своего создателя.
– Да, это их почерк, – согласился Абакомо. И добавил, поморщившись: – Какая безвкусица!
– Посетитель из эры динозавров, – Ибн-Мухур улыбнулся, чтобы приободрить короля. – С приветом от Тот-Амона и набором балаганных фокусов.
– А что, жрецу Черного Круга не страшен навоз Мушхуша? – поинтересовался монарх.
– Не страшен, если выдернуть из бороды волос и разорвать на шесть частей. – Кеф пристально посмотрел на окровавленного буяна и добавил с надеждой: – Но до этого еще додуматься надо.
Словно прочитав его мысли, жрец выпрямился, широко улыбнулся, хлопнул себя по ляжкам, выдернул волос из разлохмаченной бороды, а затем, держа его за кончики длинными обкусанными ногтями, подался всем телом вперед, завис под острым углом к полу. Казалось, он пытается дотянуться носом до внутренней поверхности шара.
– Он что, видит нас? – с тревогой спросил Абакомо.
– Скорее, чувствует, – хмуро ответил Кеф. – Правда, здесь это слово не совсем годится. Я как раз пишу трактат под рабочим названием «Трансцендентальный компонент вероятности», там есть глава о…
– Погодите, любезнейший! – Возмущенный инаннит выпятил острый подбородок и цыплячью грудь. – Да что вы себе позволяете?! Это я пишу трактат «Вероятностный компонент трансцендентальности»! Наглый, извращенный плагиат!
– Достопочтенные пастыри! – В голосе Абакомо зазвучал лед – именно за это умение в нужный момент отвердеть сердцем и добиться беспрекословного подчинения Ибн-Мухур любил юношу, как родного сына. – Если злодей доберется до пятого яруса, я сам им займусь, а вас потом засажу в темницу и не выпущу, пока не удостоверюсь, что вы пришли к согласию по всем спорным идеям. Смотрите, он рвет волос!
Черепа, гробы и прочая иллюзорная бутафория исчезли, лицо мага исказилось злорадством, его большие и указательные пальцы сжимали две половинки волоса. Тело напоминало стрелу, нацеленную в стык потолка и стенки. Он явно пытался левитировать, и только невидимая зловонная лепешка не позволяла ему оторваться от пола.
– Раз, – начал отсчет Ибн-Мухур.
Маг зажал одну половину волоса в зубах, а другую ловко разорвал надвое.
– Два. Э, ты куда?!
Злоумышленник метнулся к потолку, ударился теменем и отлетел кувырком. В следующее мгновение он оказался на ногах, в стороне от ловушки, и на его физиономии ликование соперничало с изумлением. Точно такое же изумление появилось в глазах наставников и ануннака, а монарх холодно поинтересовался:
– Ну, и как прикажете это понимать, преподобный Кеф? Вам не показалось, что он не успел досчитать до пяти?
– Простите, ваше величество, но я не мог ошибиться. – Низенький лысый кушит лихорадочно выдвигал и задвигал ящики стола, наконец, достал из одного кипу древних папирусов. – Вот, здесь черным по желтому, на шесть частей…
– Клянусь харизмой моего повелителя, он и сам этого не ожидал. – Ибн-Мухур озабоченно рассматривал жреца Черного Круга, который уже направлялся в четвертый лабиринт четвертого яруса летней резиденции короля Агадеи. – Для него это приятный сюрприз.
– А я, кажется, понял, – с пронзительным ехидством сообщил достопочтенный Магрух. Он выхватил из руки коллеги и соперника папирус, поднес чуть ли не к самому носу и стал читать по слогам малоразборчивую клинопись: «Навоз Мушхуша – незаменимое средство для уничтожения воров и домашних насекомых». Да, в этом мы уже убедились… «Наносить на обезжиренную поверхность, соблюдая осторожность…» Не то, не то… Хранить в сухом, прохладном помещении… Ага, вот: «при полном соблюдении правил изготовления срок годности – один год». Осмелюсь полюбопытствовать, давно ли вы, коллега, трудились над этой чудо-какашкой?
Кеф побагровел, заиграл желваками и тем самым привел Магруха в экстаз.
– Если мне не изменяет память, мы переоборудовали лабиринты десять месяцев назад, – добивал Магрух разгромленного эрешита. – Два недостающих месяца смело объясняю вашим усовершенствованием рецепта.
– Еще одно слово, – кровожадно предупредил Кеф, – и я вас превращу в мнимую величину.
Магрух ухмыльнулся, а затем вздохнул с притворным сочувствием.
– Какая там величина, если вы дерьма приличного, и то не в силах сотворить! Ох, уж мне эти чародеи.
– Он остановился перед «ареной», – вмешался Абакомо, всматриваясь в магический шар. – Похоже, собрался идти напрямик. Что-то мне не очень верится в такое везенье.
