— А вы не поможете сделать это? Передать им… тем, кто… тем, кто следит или кто задержал, от моего имени…
— Если вы Павел Жданов, то могу.
Павел рассмеялся, чувствуя себя свободно и легко, но постарался взять себя в руки.
— Я Жданов. Если вы помните, мы уже встречались с вами в трансгрессе Солювелла-три.
— Лично я не встречался (голос женский, а говорит о себе как мужчина), но факт встречи подтверждается, масса и габариты совпадают, параметры контакта тоже. Ваша просьба выполнена.
— Что? Уже?!
Информ Солювелла-один, а может быть, уже автомат обслуживания трансгресса промолчал. Павел сказал торопливо:
— Выпустите меня на минуту.
Спустя мгновение он стоял рядом со всеми.
— Полный порядок. Груз перехвачен, но сочувствующей нам стороной. И я понял так, что скоро нам его… — Павел не договорил.
Из недр здания прилетел короткий грохот, сопровождаемый низким затихающим гулом, от которого задрожали стены и пол коридора. Затем раздались знакомые тяжелые шаги, из-за поворота коридора показалось черное плечо, а потом и весь черный всадник, напоминавший заготовку для скульптуры человека с едва обозначенными руками, ногами и головой. Размеренно шагая, гигант приблизился, остановился напротив цепочки людей, словно разглядывая их всех сразу своим единственным кроваво светящимся глазом. В его облике что-то неуловимо изменилось — исчезла щель глаза, и он, не поворачиваясь, потопал обратно.
— Какой он разговорчивый! — проворчал Рузаев.
Ивашура, стоявший сбоку, заметил, как щель глаза хронорыцаря переместилась с лица на затылок, и сообразил первым:
— Он повернулся… развернулся сам в себе!
— За ним! — среагировал Павел.
Отряд бросился догонять всадника, шагавшего с приличной скоростью — километров десять в час, несмотря на внешнюю неуклюжесть и габариты.
Идти пришлось недалеко, до выхода из здания.
Пролом в стене, вернее, многометровый вывал части стены и коридора с панелью управления говорил сам за себя: черный всадник прошел здесь, не тратя времени на расшифровку кода замка. Дойдя до зияющей дыры, он с ходу нырнул в невесомость и пропал в сияющем тумане внутреннего пространства Ствола. В бинокль было видно, как он садится — в невесомости! — на своего кентавра, сливается с ним в одно целое и направляется к противоположной стороне здания, будто едет по дороге, а не летит в Космосе.
Павел повел окулярами бинокля и увидел недалеко сигару долгожданного контейнера, воткнувшуюся носом в стену здания слева от пролома.
— Ура! — сказал он шепотом, словно боясь, что видение исчезнет. Но оно не исчезло. Контейнер был доставлен точно по назначению, а чего это стоило и кому, принципиального значения не имело.
Спустя час Павел собрал команду в зале возле лифта мембраны. Груз — три аппарата, называемые в двадцать четвертом веке «големами» и представлявшие собой защитные капсулы с мощным энергозапасом, — уже был распакован. «Големы» ждали своих хозяев здесь же, в зале, похожие на матово-белые торпеды, внутри которых было ровно столько свободного пространства, чтобы разместилось трое человек.
— Через минуту мы стартуем на Дно Мира, — сказал Павел просто. — По каналу трансгресса, пересекающему Ствол совсем не случайно. Теперь я могу ответить, кто следил за мной, незримо присутствовал и помогал нам во время путешествия по хроношахте. То есть я не знаю, кто они на самом деле и как выглядят, но знаю, что они из ветвей Мироздания, также затронутых виртуальной петлей Ствола, Бича Времен, как справедливо выразился один мой знакомый ученый. Вполне вероятно, что «хронохирурги» хотели с помощью Бича ампутировать вовсе не нашу ветвь Древа Времен, не нашу Метавселенную, а какую-то другую, мешающую им развиваться, а нашу они зацепили рикошетом. Возможна и такая ситуация, что «хирургов» вообще не существует, а есть
— Да какая нам разница! — перебил инспектора Рузаев, еще не пришедший в себя после гибели друга.
Павел замолчал.
— Миша, опомнись, — тихо сказал Ивашура.
Рузаев сморщился и, спотыкаясь, вышел из зала. Тая оглянулась на Кострова и бросилась вслед за Михаилом.
— Извините его, — хмуро проговорил Ивашура. — Сурен был его другом… да и моим тоже.
— И моим, — оскалился Иван.
Павел кивнул.
— Я понимаю. Лекция была действительно не нужна.
— Что нам предстоит делать там, в точке выхода?
— Всего лишь протаранить хронобур. Пройти зону горения времени — «големы» защищены от хронопены специально — и протаранить хронобур. Достаточно, в принципе, пройти одному «голему».
— Но он же, бур… выйдет из строя?
Павел покачал головой.
— Хронобур — не машина, не механизм или излучатель, он — сгусток тахионных полей, сложная суперпозиция самых немыслимых состояний материи. Войдя в него, мы нарушим баланс его энергоинформационных связей, и цепь выходов Ствола распадется.
— А… мы? — впервые заговорил Лаэнтир Валетов гортанным голосом. — Погибнем?
