Не успел архивариус выкатиться из комнаты, как в двери шагнул еще один уважаемый член Стражи — Ежи Хакурра, глава полицейского департамента. И хоть тридцатипятилетний добродушный балагур не мог похвастать знатными родственниками, но место свое заслужил по праву и достался барону Крафти в наследство еще от старых хозяев Стражи.
— Позвольте угадать, ваша милость… Ставлю марку, что вы так домой и не добрались. Угадал?
— К чертям тебя и твое пари, Ежи, — буркнул в ответ хозяин всех вооруженных государственных служащих Юдалы, прихлебывая пахучий кипяток. — Вчера в обед на рынке нашли фискалийский шелк, а кто и как умудрился протащить контрабанду — даже крохотной зацепки нет.
Заняв угловой стол господин полицмейстер лишь развел руками: вопросы контрабанды давно и надежно были отданы начальству, освободив руки бравых городовых для других, более прозаических дел.
Спрятав лицо в ладонях, барон пробормотал, с трудом подавив зевоту:
— Каждое второе судно умудряется тащить что-нибудь незаконное. Стража не укомплектована на четверть, а по деньгам еле-еле сводим концы с концами с обычными выплатами… За две недели потеряли еще пять контролеров, таможенные офицеры уже воют и напрямую шлют депеши Его Величеству. Если за месяц я не закрою эту дыру и не обеспечу таможне защиту при досмотрах, меня показательно повесят на главной площади.
— Да ладно вам, это всего лишь жара! Она навевает хандру и портит настроение. Еще день-два, потом прийдут обещанные дожди и станет намного легче, поверьте мне!
Барон поймал себя на том, что все же задремал и чуть не клюнул носом в бумаги. Сосед по комнате шуршал газетными листами и комментировал те или иные куски в прочитанных новостях, попутно обсуждая слухи и сплетни, собранные еще вчера:
— Солевары обещают поднять цены, вы подумайте! Как только в ратуше подписали соглашение о поставках дополнительного проводольствия флоту, так у ребят появилось желание запустить лапу в казну. Солонину придется докупать, на складах сейчас только голодные крысы бродят, а где солонина, там и соль. Ну а за соль теперь просят вдвое… Кстати, ваша милость, вы не поверите, кого я видел позавчера в припортовых тавернах!
— Да-да, конечно… — попытался стряхнуть сонное оцепенение Крафти.
— Билдера! Мерзавец вернулся из какой-то очередной авантюры, удачно провел караван и отряд королевских гренадер на западное побережье через джунгли. И теперь высочайшим повелением с него сняты все обвинения в незаконной торговле оружием, каперстве и еще множестве других интересных дел. Так что сидит, подлец такой, вино попивает и жизнью наслаждается!.. Помните, я про него рассказывал? Бретер, сорви-голова и отчаянный наемник. Жаль, что не прикопали его в этом походе. Опять с кем-нибудь сцепится, а мне расхлебывай.
— Билдер? За каким лешим его в город принесло? Помню я его, как же. Когда видел в последний раз, он командовал собранными живодерами из пригородов столицы. Сумел сколотить неплохой отряд из всех, кто потерял кого-нибудь из близких в начале первого мятежа аристократов. Потом резал благородных господ во время второй большой заварухи, больше я с ним не пересекался. Хотя поговаривали, что от государственной службы он как-то отбрыкался и снова подался в наемники.
— Именно, господин барон, именно. Отбрыкался он просто — сбежал. Сами понимаете, когда тебе приносят патент, подписанный королевской канцелярией — очень трудно отказаться. Потому что Его Величество Лилит подобных шуток не понимает и не принимает. Вот и подался Билдер в бега.
Взяв пустую тонкостенную чашку, Крафти поднялся во весь свой немалый рост, по привычке ссутулился и пошел к выходу из комнаты:
— Я бы тоже подался, только вот не успел. Получил баронство, которое нужно как собаке пятая лапа, и кучу обязанностей в придачу… Значит, принесло диким ветром в Юдалу бывшего ночного потрошителя. Зачем хоть объявился, выяснили?
— Мне кажется, он хотел освободить приятеля, горбуна Додо. Фальшивомонетчик, продавец подложных векселей и липовых бумаг. Взяли с поличным две недели тому назад. Шепчутся, что коротышка гоблин обжулил кого-то из родни, вот его и сдали. Суд уже вынес приговор и завтра в обед Додо с подельниками попробуют примерить пеньковый галстук. Говорят, в молодости горбун и Билдер воевали вместе. Правда, отбить мерзавца вряд ли получится. Казнь не публичная, а в одиночку штурмовать городскую тюрьму — надо быть полным идиотом.
— Билдер может. Он и раньше предпочитал ночами в рейды ходить. Так что я бы охрану увеличил.
Глава полицейской службы самодовольно кивнул:
— Уже сделали. Двойной наряд арбалетчиков, пикинеры и запрет на любое посещение казематов до завершения казни… Одно не пойму, почему на Билдера зуб остался у королевской канцелярии? Ведь сколько людей успели поучаствовать в прошлых заварухах, сколько древних аристократических кланов в землю закопали, а запрет на посещение столицы — лишь у него и разных проходимцев.
