А после того, как текущая власть с налетом не справится, можно и кого-то из соседей или их родни на освободившееся место протолкнуть. Столичных ухарей даром не нужно, они и без того к каждому золотому ручейку присосаться норовят. Так что по весне стоит ожидать больших изменений. И уж до весны она, госпожа Санчос, подождет. Пусть пока часть товаров полежит дома. Не будет она королевскую казну радовать. Обойдутся…
Гигантизмом господин Батиста заболел давным давно, еще до кончины любимого папочки. Старался коней подобрать себе размером с тяжеловозов. Мечом махал, который и двумя руками особо не удержишь. Или хотя бы старался махнуть разок-другой. Сколько безразмерных плащей о камни и колючки изодрал — так и не сосчитать, постоянно позади что-то в пыли волочилось. И очень расстраивался, что росту среднего, ничем выдающимся не прославился и вообще. После того, как старый Батиста преставился, молодой и единственный наследник взял в руки управление крохотным баронством и начал думать, как лучше перерасти сначала хотя бы в герцогство, а потом и отдельное карликовое государство. Или не карликовое.
Но хоть планов громадье на столе в свитках все множилось, но окончательно боги мозгами Батисту не обделили, поэтому на окружающий мир смотрел он худо-бедно с должной толикой понимания доступных ресурсов. Поэтому в войны ввязываться не спешил, в силу трусоватости лишний раз в явных авантюрах не участвовал и за десять лет сумел тихой сапой наложить лапы на те куски соседских земель, которые в силу различных причин остались без хозяина. Где-то народ в драке за наследство слишком в потрошительство ударился и весь род под изничтожение подвел. Где-то на единственно могучее Королевство тявкать сдуру удумал, за что и поплатился. Но в любом случае, к тридцати пяти годам Батиста оказался вполне состоятельным господином с крепким хозяйством, неплохо укрепленными границами и немалыми запасами золота в подвалах. А самое интересное, что попутно открыл он в себе талант в торговле. Но не в той, где надо везти и продавать что-то, играя на разнице в ценах между различными рынками. Нет, талант в той, где можно с честной рожей пропихнуть запретное, навариться на этом и при случае продать туда же и того же еще раз с большей наценкой. Ну и учитывая относительно спокойные дороги в баронстве, купцы зачастую заглядывали на огонек и сбрасывали излишки разных товаров, которые не получалось протащить через чужие таможни.
При этом вспомним про страсть к гигантизму и станет понятно, почему именно Бариста оказался одним из ведущих тайных королей контрабанды на всем побережье. Были более богатые и успешные, за счет специализации на чем-то одном. Но вот такими объемами вряд ли кто-либо из соседей ворочал. Поэтому попытки таможни в Юдале прижать отлаженные поставки господин барон воспринял как личное оскорбление.
«Мария и угодники» так же пострадала от страсти хозяина ко всему «самому-самому». Поэтому спущенная на воду каракка возвышалась над товарками, словно Голиаф. Три огромные мачты возносились над головами, задранные поближе к облакам. Безразмерные бак и ют со множеством резных деревянных фигур, позолоченная носовая женская фигура, закутанная в саван, больше сорока матросов и столько же абордажников, способных дать отпор любым пиратам в округе. Одним словом — «Мария» подавляла, вызывала зависть и считалась одним из лучших кораблей флотилии Батисты. А еще имела в трюме прекрасно оборудованные двойные стенки, которые при самом дотошном досмотре нельзя было обнаружить. И между которыми легко помещалось десять-пятнадцать телег разнообразного добра, расфасованного в удобные для перегрузки тюки и мешки. Получил право на сход команды и якорную стоянку в облюбованном месте, оплатил положенное за фрукты-овощи. Ну а что там ночью на лодки перекантовали и почему туда-сюда матросики шастают — не вашего ума дела. Таможня дала добро, значит с любыми вопросами можете проваливать куда подальше.
И вот на «Марию» ближе к обеду и пожаловали сразу два «копья», прикрывавших господина Миралда и его очередного заместителя. После того, как молодой офицер начал удачно давить контрабандистов, в пару к нему рвались попасть многие, буквально в очередь выстраивались. Потому как в надежную защиту ухорезов поверили, а нюх у Миралда на разного рода тайники оказался вне всяких похвал. Вот и зазвенели звонкие призовые в карманах, пошли шепотки по Юдале о холостяке, поцелованном удачей в темечко. Если до следующего лета не прибьют, запросто вырастет до какой-нибудь из хлебных должностей в департаменте, перестанет лично подставлять голову на досмотрах и окончательно превратится в завидного жениха.
Второй капрал, смахивающий на орка драным лицом и недобрым оскалом, придержал веревочную лестницу и тихо попросил таможенника:
— Вы ходите рядом, господин хороший. Если вдруг в заварухе помнут, капитан меня вместе с уродами на рее подвесит проветриться.
— А что так? — удивился Миралд.
