В городе начались грабежи –
Издали Виктору было видно, как войско царя Иоанна ворвалось в город, а защитники со стен стали отступать, и те, которые притворялись ранеными и убитыми, увидев это, повыскакивали и побежали в крепость. И люди со станов, и даже кашевары, и те, кто был оставлен у коней, и спутники Виктора порывались побежать в крепость, не ратного дела ради, но на корысть многую. Было чем поживиться там: златом и серебром, и каменьями драгоценными, и соболиными шубами и прочим богатством. Но Виктор удержал их на месте – неясно ещё, чем всё дело закончится. Да и не по-божески это – грабить беспомощных и ничем тебе не угрожающих жителей.
Увидев, что ворвавшиеся в крепость воины увлеклись грабежом, казанцы воспользовались этим и перешли в наступление. Началась паника. Те, кто из корысти в город проник, побежали к воротам, где возникла страшная давка. Одни через стену полезли в надежде спастись от преследовавших защитников, а другие беспомощно завопили: «Секут! Секут!»
От царского штаба был послан приказ бить мародёров без жалости. Этим паника была вскоре остановлена.
С холма было видно, как отчаянный бой развернулся у мечети Кул-Шариф на Тезицком овраге. Скоро донесли царю, что имам Кул-Шариф погиб. Последний бой произошёл на ханском дворе. Там была яростная сеча. Под напором наступавших казанцы были оттеснены в дальний, северо-восточный, угол двора и хлынули вниз по горе с кремлёвского бугра к Елбугиным воротам. Они смяли штурмовавших, ворвавшихся в крепость через эти ворота. Но в воротах защитники были остановлены. Тогда казанцы стали прыгать через стену. Они бежали к реке Казанке и, пройдя вброд через мелководную речку, стали пробиваться сквозь русское войско. Многим это удалось, и они, оказавшись на свободе, рассыпались по лугам и скрылись в заречном лесу.
Остальным защитникам спастись не удалось.
Поступил приказ из царского лагеря:
Виктору позволено было посмотреть на город после штурма. Зрелище, которое явилось перед ним, было ужасным: весь город был охвачен огнём, лежали в развалинах разграбленные дома, улицы были завалены трупами, повсюду лились потоки крови. Негде было пройти, не наступив на тела погибших. Груды мёртвых в некоторых местах лежали наравне с крепостными стенами. Телами защитников и штурмовавших были заполнены рвы. Виднелись груды тел и в реке Казанке, а также по её берегам.
Для въезда в город царя Иоанна воины едва смогли очистить одну улицу к бывшему ханскому дворцу от Муралеевых ворот, хотя расстояние от ворот до дворца было всего лишь около ста саженей. Царь повелел:
У каждого воина были пленные. В государеву казну были взяты лишь знамена и пушки.
Царь не мог оставаться в городе долго из-за ужасного вида и смрада и поспешил вернуться в свою ставку за городом.
Виктор слышал в стороне причитания оставшихся в живых женщин:
– Бесчисленные жертвы, слёзы и страдания казанцам принёс Явыз Иван – Злодей Иван. Все селения вокруг города приказал жечь и грабить. Местным жителям запретил селиться ближе пятидесяти вёрст от города. Явыз Иван!..
Приближённые советовали царю остаться на зиму в покорённом городе, опасаясь войны против завоевателей, но он не послушался.
Из Казани царь решил увезти вместе с пленённым ханом Ядигером ханскую шапку и жезл. Виктор видел поверженного хана, когда того вводили в ставку царя Иоанна Васильевича. Хан, увидев Виктора в толпе приближённых, гневно сверкнул очами в его сторону. Возможно, он считал Виктора перебежчиком, который не передал его послание царю и помогал тому советами при штурме города. Виктор хотел приблизиться к нему, всё объяснить, но перед ним возникли стрельцы с бердышами, которые оттеснили его назад.
Поползли слухи, что Ядигер спрятал свои сокровища на дне озера Кабан рядом с крепостью, но поиски ни к чему не привели. Дно озера было глубоким и илистым, а точное местонахождение никто не знал. Допросили Ядигера, но он заявил: всё, что хранилось в ханском дворце, было разграблено.
В Казани царь оставил наместником князя Горбатого-Шуйского
Виктор был в растерянности: куда ему теперь деться? Он решил явиться к князю Горбатому-Шуйскому. Тот после очистки территории Казанского кремля поселился в бывшем ханском дворце.
