— Действительно странно, — согласилась я. — Только уголок от отодранного фото остался… Вы разрешите?
Антон кивнул. Я быстро приложила одну из «моих» фотографий к странице и констатировала:
— Похоже, карточку выдрали именно отсюда.
— И кому это понадобилось? — нервно воскликнул Антон.
— Не знаю. У вас много людей бывает дома?
— Лиза очень общительна… — Антон вздохнул. — Была общительна. Она вечно всем помогала, к ней полдома носилось — просили градусник, мерили давление, консультировались по поводу лекарств, а женщины узнавали о новинках косметологии, жена ведь в клинике пластической хирургии медсестрой работала. Я все время удивлялся человеческой лени и жадности: в двух шагах круглосуточная аптека, сходи туда, купи термометр или аспирин. Так нет, неслись к нам! И ведь пострадала Лиза за свою доброту, ее убила Аня Галкина, девочка, которой моя жена сильно помогла.
— Вы, конечно, извините, — почти шепотом сказала я, — но в доме абсолютно уверены: преступление совершено на почве ревности.
— «Злые языки страшнее пистолета», — процитировал классика Антон. — Ну, почему сплетники выдумали гадость?!
— Вроде вы тесно общались с Аней, делали ей массаж. Согласитесь, дело интимное…
Макаркин закрыл альбом.
— Понимаете, Виола, я врач, и у меня, как бы это вам объяснить, своеобразный взгляд на человека. А у многих людей некое… мм… кривое восприятие действительности. Вот мы с вами сейчас находимся вдвоем в квартире: я — относительно молодой мужчина, вы — миловидная женщина. Предположим, я начну делать вам массаж… И что решат окружающие? Скажут: у них роман. Сплетники просто не понимают, что я не воспринимаю вас, пациентов, как объект сексуальных желаний. Мой взгляд отмечает не вашу привлекательность, а совсем иное: сидите, слегка сгорбившись, следовательно, у вас есть проблема с позвоночником, слишком бледный цвет лица свидетельствует о неких неполадках с сосудами, сеточка морщин под глазами…
Я схватилась за лицо.
— Все так плохо?
— Нет, нормально, — успокаивающе кивнул Антон. — Изменения соответствуют возрасту. Может, кое-кто и не разберет, сколько вам лет, но я могу сказать довольно точно. Для меня мои клиентки — всего лишь набор из мышц, костей, сухожилий. Предметом вожделения пациентка никогда для меня не станет. Да и вообще посторонняя женщина. Даже на пляже! Там мимо дефилируют прекрасные нимфы в более чем откровенных купальниках, и на что обратит внимание обычный мужчина, не костоправ? Бюст, ножки, мордашка. А я думаю: «Вот бедняжка! Идет плечиком вперед, скособочившись, наверняка к вечеру у нее спина болит. Надо между лопаток дернуть, позвонок на место встанет, полегчает девочке». Ну, какой тут секс? Одна работа.
Я молча слушала Антона. У нас с Томочкой есть подруга, Зина Сельская. Зинулька довольно долгое время была замужем за модным скульптором Костей Ларькиным, потом счастливый брак дал трещину. Однажды Зинуська, заливаясь слезами, принеслась к нам и с порога сообщила:
— Развод.
— Не руби сгоряча, — засуетилась Томочка.
— Он мне изменил, — захныкала Зина.
— Ты уверена? — спросила я.
— Стопудово, — зашмыгала носом Сельская. — Поймала их, голубчиков, на месте преступления. Пришла к Костьке в мастерскую в неурочный час, а там баба!
Томочка засмеялась.
— Зинуся, Костя скульптор, сама знаешь, он постоянно работает с женщинами, никакой опасности нет!
Зина нахмурилась.
— Ой, да знаю я! И если голая баба в его мастерской маячит, я совершенно спокойна, значит, Костька очередную фигуру лепит. Но та девка сидела совершенно одетая. Точно говорю: это измена, мерзкая тварюга окрутила Костю!
А теперь скажите, мои дорогие, у вас вызывает раздражение полностью одетая девушка рядом с вашим мужем? Наверное, потеряете самообладание при виде обнаженного тела около родного супруга. Но для Зины, жены скульптора, все наоборот: обнаженка — это работа, а вот распивание чая с девчонкой, чья кофточка застегнута до горла, весьма настораживает. Это уже не ваяние «красавицы с веслом», а нечто иное, малоприятное для законной жены…
— Лиза просто пожалела Аню, — методично продолжал Антон. — У девушки заканчивалась карьера модели, ведь обычно манекенщицы востребованы в профессии мало — года два-три. За это время им следует удачно выйти замуж или получить образование, иначе останутся на бобах. А у Ани ничего не выходило, вот Лизочка и решила, как всегда, помочь — пристроила ее в клинику пластической хирургии.
— Кем? — спросила я, великолепно зная ответ.
Макаркин опустил вниз уголки рта.
— На рецепшен сидеть, Аня симпатичная девушка, а пластические хирурги понимают: у входа следует поместить нежный бутончик, это привлечет посетителей.
— Да? — с недоверием спросила я.
Макаркин кашлянул.
— Конечно. Вы пойдете в кабинет к стоматологу, если в приемной у него увидите секретаря с гнилыми зубами? Обратитесь в парикмахерскую, где запись ведут полулысые чудовища?
— Думаю, нет, — улыбнулась я.
— И правильно, — кивнул Антон.
— Но если Аня не ревновала вас, то по какой причине она убила Лизу? Из-за денег? Вы заломили за услуги слишком много?
