Оставив Веру стоять столбом, я вышла на лестницу и нарочито медленно принялась спускаться по ступенькам вниз. Данильченко догнала меня у входа в нашу квартиру.
— Вилка, стой! — зашептала она, хватая за рукав. — Давай поговорим.
— Я предлагала диалог, но ты отказалась…
— Может, к вам зайдем? — нервно предложила Вера.
— Проходи, — улыбнулась я.
— Дома кто есть? — опомнилась «местная совесть».
Я быстро впихнула Данильченко в прихожую, дотянула сплетницу до своей спальни, сунула в кресло и велела:
— Рассказывай, здесь ты в абсолютной безопасности. Впрочем, постой…
Вера замерла с раскрытым ртом, я же вытащила из коробки электронный будильник, подаренный Куприну коллегами на день рождения, и торжественно поставила его на стол. Агрегат выглядит загадочно — абсолютно гладкий серебристый прямоугольник, сверху которого моргает красная лампочка. Чтобы увидеть цифры, надо нажать на крохотную кнопочку, передняя панель отъедет в сторону и обнажится окошко.
— Эт-та что? — просвистела Вера.
— Не бойся, невинная штука, беспроводной детектор лжи, — улыбнулась я. — Коли соврешь, он мигом издаст звуковой сигнал. Разработка ФСБ.
Данильченко перекрестилась и зачастила:
— Я как на исповеди! Одну лишь правду! Только ее, ничего другого! Клянусь! Он сам денег предложил! В долг! Мне на кухню не хватало! Если тебе Катька Ряскина из девяностой квартиры про то, что она мне шубу подарила, рассказывала, то она набрехала. Между прочим, я ей брак спасла, ничего Витьке про Сеньку не растрепала! А шубка-то Ряскиной велика была, вот она ее мне и принесла!
— Ты лучше спокойно, по порядку, — велела я, поправляя часы. — Начинай, Вера, без истерики.
Ситуация оказалась простой и противной, как дохлая крыса. Вся жизнь Веры Данильченко состоит в подглядывании и подслушивании за чужими людьми.
Всунув ноги в мягкие тапочки, Вера тенью скользит по подъезду.
— Люди жуткие неряхи и порядка не соблюдают, — пыталась она сейчас оправдать свое гадкое поведение, — живем-то рядом, мало ли чего. Кстати, Славка из двенадцатой квартиры машины обворовывал, магнитолы у людей вытаскивал, а кто об этом узнал? Я! И больше Слава не ворует.
— Но его никто не наказывал, — удивилась я, — не арестовывал. Как курил на лавочке с парнями, так и сидит себе.
Данильченко расплылась в улыбке и парадоксальным образом стала выглядеть еще гаже.
— Точно. Я пожалела Люську, его мать. Пришла к ней и выложила: вот, мол, так и так… Собственными глазами твое сокровище видела. Ишь, молодой да ранний!
…Люся, чуть не упав в обморок, принялась просить сплетницу:
— Вера, не губи пацана, дурак он, исправится. Сейчас ты уйдешь, такого ремня получит, на всю жизнь про воровство забудет.
Данильченко поджала губы, и тут Люся кошкой метнулась к комоду, вытащила из ящичка бархатную коробочку и всунула в лапы сплетницы.
— Возьми, носи на здоровье, только молчи…
Вот каким образом Вера сообразила, что молчание иногда бывает золотом в прямом смысле этого слова. Самое интересное, что безудержная болтунья Данильченко, женщина, которая обожает разносить сплетни, оказывается, умеет держать язык за зубами. С того случая Вера производила тщательную селекцию полученной в результате наблюдений информации. Если некие соседи, схватившись за сковородки, побили друг друга до крови, а потом уехали в травмопункт, Данильченко сладострастно мелит языком, живописуя малейшие детали вспыхнувшего скандала. Но вот о том, что к Нине Лапиной заглядывает любовник, самый настоящий полковник, Вера никому не обмолвилась и словом, за что обрела очень симпатичную сумму. В общем, чтобы особо не растекаться мыслью по древу, скажу кратко: Данильченко шантажировала тех, кто имел настоящие тайны, и активно вслух обсуждала тех, чьи секреты, по сути, секретами не являлись.
Примерно месяца за два до смерти Лизы Вера около трех часов ночи захотела в туалет и потащилась в санузел. Кругом стояла сонная тишина, но вдруг по-кошачьи острый слух Веры уловил посторонний звук.
Вера приблизилась к входной двери и глянула в глазок. Около квартиры Макаркиных стояла, согнувшись, женская фигура. Наконец дама выпрямилась, будто нашла, что искала, а Верка покрылась потом. Ну ничего себе новость! Лиза небось на ночном дежурстве, а Антон привел домой любовницу!
Дамочка стояла так, что Данильченко от разочарования прикусила нижнюю губу — лица ее не удалось разглядеть: ночная гостья Антона была одета в самые обычные синие джинсы, в кроссовки и светло-бежевую ветровку с капюшоном, хорошо закрывавшим не только волосы дамы, но и ее лицо. Вера решила, что незнакомка молода: подняв упавшие на плитку ключи, та не стала вызывать лифт, а побежала по лестнице вниз и уж очень ловко перепрыгивала через ступеньку, женщине в возрасте такое не проделать.
— Может, то была Аня? — совершенно зря перебила я Веру.
— Нет, — безапелляционно ответила Данильченко. — Галкина жердь заборная, длиннющая, по потолку башкой чиркает, а эта была нормального роста.
— Ладно, говори дальше, — велела я.
