— Нет, — помотала головой Марина. — я с ней незнакома, книги не беру.
Вот так и началась великая любовь.
Когда маленькая Лиза принеслась к сестре с известием о том, что папа собрался продать квартиру, а дочерей отправить в приют, Марина испугалась не на шутку. В отличие от все еще наивной сестры она великолепно понимала: отец, если речь идет о пополнении коллекции, не остановится ни перед чем.
Велев Лизе идти к себе, Марина пошла к гостиной и стала подслушивать разговор родителей. Очень скоро она поняла: в руки папы попала крайне ценная вещь, и отец на самом деле станет обменивать шикарную квартиру на крохотную конуру. Мама полностью на его стороне, она готова поместить дочек в интернат и забыть о них.
Марине стало страшно. Меньше всего ей хотелось очутиться в приюте на правах сироты при живых родителях.
Отношения с Павлом у девочки давно перешагнули за грань обычной подростковой влюбленности. Теперь Павел, великолепно знавший о том, что ни Розалия, ни Федор, ни Лиза в спальню к Марине не суются, частенько навешал возлюбленную. Они жили словно Ромео и Джульетта, только юноше не требовалось лазить на балкон. Павел делал любовнице подарки: то туфли купит, то колечко. В тот вечер Марина дождалась юношу и со слезами на глазах рассказала ему ситуацию.
— Мы отсюда уедем, — шептала девочка, обнимая парня за шею, — окажемся в интернате. Фиг бы с родителями, я их видеть совсем не хочу, но меня разлучат с тобой.
Павел прижал к себе любовницу и сказал:
— Меня мои тоже достали. Прямо сил нет! Отец совсем задавил, а мать лишь бормочет, будто молится. Слушай, а давай смоемся…
— Как? — горько спросила Марина.
Павел потер руки.
— Точно, все замечательно складывается. Слушай, фигурки твой отец получил от моего отца, кошки и впрямь бешеных денег стоят. Уж не знаю, правда то или нет, но моя мать рассказала такую сказку… Это ее семейная история.
Выслушав легенду про проклятие, Марина слегка испугалась.
— Ой, не надо их брать!
— Почему? Стырим и уйдем. У меня есть нужные знакомые, — начал пояснять Павел, — продадим и устроимся. Куплю тебе и себе новые паспорта, и заживем.
— Страшно.
— Ерунда, — твердо заявил Павел, — это единственный шанс. Сейчас дождемся глубокой ночи, ты возьмешь кошек, и уйдем через окно. Раньше завтрашнего обеда нас не хватятся, успеем спрятаться.
Чего трусить? Если сейчас сопли распустить, тебя в приют упекут.
— Вдруг кошки и впрямь горе приносят? — прошептала Марина. — Они же чертовы помощницы!
— Не будь дурой, — ласково ответил Павлик. — Тебе-то уж точно не навредят, если верить кретинской сказке, они только фамилии Блюм мстят.
— Но ты наполовину Блюм, — напомнила Марина, — а если у нас дети родятся, им четверть от Теодоры достанется.
— Хорош идиотствовать! — слегка рассердился Павел. Потом он поцеловал Марину и сказал:
— Маленькая моя, не дрейфь. Удрать с деньгами лучше, чем улепетывать с пустыми руками. Надо действовать.
И девочка решилась. Около трех утра она вошла в гостиную… и обнаружила, что кошек там нет. Пришлось входить в родительскую спальню. И тут Марина испытала глубокое разочарование — фигурки мама засунула себе под подушку. Трясясь от страха, девочка сумела вытащить одну статуэтку, но, когда она решила добыть вторую, мама шумно вздохнула и повернулась. Марина буквально упала под кровать.
— Кто тут? — свистящим голосом поинтересовалась Розалия, потом она зевнула и снова погрузилась в сон.
Марина встала и поняла, что остальные кошки недоступны, мама так накрыла их подушкой, что достать статуэтки невозможно.
Девочка вернулась к себе и показала любовнику добычу.
— Вот, — грустно сказала она, — только эта, остальные не вытянуть.
— Ничего, — одобрил Павел, — хватит. Там принц. Видишь, кусочек пластилина? Хорошо, что тебе не досталась пустышка.
Парочка перелезла через подоконник и была такова.
Марина не знала, куда ее любовник дел статуэтку, но то, что он ее весьма удачно продал, было очевидно. Сначала Марина и Павел жили в Подмосковье, потом перебрались в столицу. Год они провели, практически ничего не делая, проедали полученный «гонорар», потом стопка ассигнаций иссякла, пришлось снова съезжать в область, ютиться по баракам. Марину подобная жизнь не угнетала, главное, что Павел был рядом и они любили друг друга. Девушка не знала ни о смерти папы, ни о том, что мать поместили в сумасшедший дом, судьба родителей, как и судьба Лизы, не волновала ее. Марина не понимала, что фактически стала бомжихой, лишилась жилья. Спустя еще некоторое время дочь профессора Константинова начала вместе с любовником грабить квартиры, и в конце концов парочка попалась.
Павла отправили в мужскую зону, Марину определили к женщинам. Уже за колючей проволокой Константинова родила дочь Анну, которую по закону забрали в приют.
Примерно через полгода после приезда на зону Павла убили заключенные, а судьба Марины покрыта мраком. Известно лишь одно: она освободилась и растворилась на просторах Родины, в Москву не возвращалась, прописана там не была. Где сейчас находится Константинова, жива ли она, неизвестно…
Говорков сел в кресло.
