Снова воспользовавшись оврагом, мы вырезали второй пикет врага, они стояли слишком далеко от других постов, можно было не осторожничать. Далее шло пулеметное гнездо, где было минимум шестеро, я прислушался, четверо спят, один чувствует обиду на весь мир – возможно, его и заставили нести караул, еще один чем-то занят. Ест, собака! Спрятал от своих что-то вкусное и теперь жадно поедает. Я махнул рукой, подзывая напарника. Показал ему на пулемет: держи его под прицелом, пока я занимаюсь этим постом. Шестеро – это сложно, могу не справиться. Накинул на себя отвод глаз и осторожно прошел мимо спящих, придержал рукой бодрствующего караульного и полоснул боевым ножом ему по горлу. Аккуратно опустил булькающее тело, махнул Шано – пулемет твой. Вторым убил жруна, он, кроме своей ветчины, вообще ни о чем не думал. Потом прошелся по спящим, успокаивая их. Странно, но это оказалось очень просто. Наши заняли пулеметную точку, значит, мне пора дальше. Дальше почему-то конгереты не стали удваивать посты. Я быстро разобрался с постами у казармы, штаба и склада топлива. Единственное, что меня напрягало, – какое-то ощущение черной тучи, что собиралась над космодромом, подпитываемая убитыми врагами. Чувство, что мы что-то делаем не так. Что конкретно, не мог понять, да и менять сейчас что-то уже поздно.
Дождавшись основного отряда, я снова надел обычную амуницию. Мы готовились к атаке. Неожиданно лейтенант подозвал меня:
– Что-то тревожно мне. Сам не понимаю почему. Не чувствуешь такого?
– Есть что-то. Когда устранял вражеские пикеты, было ощущение, что нечто наблюдает за мной. Но наблюдает спокойно, не интересуясь моими действиями.
– Ладно, потом разберемся. Атакуем!
Бойцы с плазмой и ракетными установками бросили всю мощь своего оружия на технику конгеретов. Кто-то ударил и по горючему, взрывы аэрокосмических машин, склада с горючим и винтокрылых стрекоз превратили ночь в день. Но очень плохой день, вокруг все горело, в небо поднимались клубы дыма, конгереты метались по площадке бывшего космодрома, пытаясь понять, что происходит, и ища укрытия от нашего огня. Мы, как ангелы возмездия, косили врагов десятками. Техника врага была уничтожена, захваченное пулеметное гнездо тяжелыми крупнокалиберными пулями добавляло безумия в эту картину. Вдруг на выходе из казармы появился завиток тьмы, быстро превратившийся в вихрь, я увидел человека в черном балахоне, выходящим оттуда. Я ощущал, как он втягивает в себя ручейки энергии смерти, раздуваясь, становясь все сильнее.
– Лейтенант, там! – крикнул я, показывая рукой в сторону казармы.
– Плазмой по казарме, огонь! – отдал приказ командир группе тяжелого вооружения. – Ракеты, все, огонь по балахону!
Черный балахон плясал под огнем, не обращая внимание на очереди автоматов. К ним добавилось тяжелое оружие, разрывы ракет накрыли площадку. К нему добавился пулемет, но и его тяжелые пули просто не успевали за конгеретом. В какой-то момент плотность огня перевесила возможности жреца, его балахон начали сминать попадания, потом огненные цветы разрывов плазмы сомкнулись на площадке перед казармой. Здание горело, и где-то рядом со входом горел темный жрец. Проклятый темный жрец. Можно было ожидать, что на таком крупном объекте окажется эта тварь, но никому в голову это не пришло. Лично я об этом даже не задумался.
Расправившись с самым тяжелым противником и уничтожив технику, группа занялась зачисткой космодрома от врага. С деморализованными конгеретами справились быстро, они не были готовы к такой атаке. Начали собираться, когда лейтенанта вдруг позвали, с бойцом плохо. Я увязался вслед, горячка боя еще не отпустила, хотелось действия, сжечь химический коктейль в крови.
– Бабу хочу, хочу, сейчас, не там, вижу, не мешайте мне, я… – Один из наших бойцов бился прижатый к земле и горячечно бредил, просил, требовал, чтоб его отпустили и дали трахнуть ту девицу, которую он видел в костре горящего истребителя. – Да она же сама меня хочет, зовет, пацаны, не мешайте, прошу, стояк замучал, а тут эта! Я сейчас…
К нему подошел капитан и ударом приклада вырубил.
– Это все? Больше странных ситуаций не было? – спросил лейтенант.
– Нет, еще один, с ножом на соседа бросился. Сами вырубили.
– Связать обоих, потом разберемся.
Вокруг все весело горело и взрывалось. Я почувствовал вдруг невероятную легкость бытия – от меня ничего не зависит, кругом праздник разрушения, в котором могу принять участие и я сам. Праздник огня, я схватил пистолет и выдал очередь в небо. Как хорошо, даже на душе полегчало от вида трассеров, уходящих к облакам. Красота! Восторг! Мы ведь уже победили, мы уничтожили этих тварей! В этот прекрасный момент мне кто-то вдарил прикладом штурмовой винтовки под ребра. Вся эйфория прошла. Больно и обидно! В этот момент Язон показал мне на наш отряд. Мы вели себя как дети. Бойцы подбрасывали вверх головные уборы, другие, как и я, стреляли в воздух, некоторые подкидывали словно ветки в костер в огонь валявшиеся вокруг обломки летательных аппаратов. Все словно сошли с ума!
