Мы сели на байки и полетели. Сначала, пользуясь прикрытием черного облако дыма, в наглую, не скрываясь, но потом снизили скорость и полетели, прячась под кронами деревьев. Примерно к обеду вылетели к берегу реки, я скинул с себя доспех и все, что под ним, пошел, освежился, смыл с себя пот и грязные разводы от осевших на кожу лица частиц сгоревшей взрывчатки и пыли. Подстежка под комбез провоняла потом, все остальное – резким запахом химической гари. Спросил у ребят, есть ли у них запасная подстежка, надевать мокрую от пота и пованивавшую категорически не хотелось. Выручил Шильда. Дал народу полюбоваться саблей, пообещал, что следующие – их. Если будут.
Отдохнув и перекусив, двинулись дальше, к новому пристанищу, к базе СОП Синий, Т-17. Прибыли к вечеру, приземлились за пару километров, дальше поехали по земле. Где-то за триста метров до выбранного нами входа оставили байки под плотными кронами деревьев и, сжимая оружие, пошли на своих двоих. Винтовку я посеял, а плазму повесил за спину, не слишком удобное оружие в лесу. Достал пистолет.
– Стоп! Там кто-то есть, – прошептал я, вскидывая руку в останавливающем жесте.
– Опасность?
– Не чувствую, скорее наоборот. Но не расслабляемся.
Осторожно, стелющимся шагом, практически бесшумно, несмотря на доспех, я прошел метров тридцать и жестом подозвал к себе бойцов.
– Вот это номер! – присвистнул Чача.
– Нежданчик. Но откуда они здесь взялись?
Рядом со входом, у почти прогоревшего костра ютились трое детей. Два подростка лет двенадцати – четырнадцати и девочка. Наверное, десятилетняя. Охренеть, но почему здесь? Ну, сейчас узнаем. Один из пацанов вроде как дежурил, клевал носом, стараясь не поддаваться дремоте. Остальные спали. Подобрались почти вплотную, и тут Шаран выдал:
– Бу!
Чувствуется, огромный опыт общения с детьми! Я и сам из детей видел только курсантов младших курсов. Изредка. Но мне бы такая идея в голову не пришла. И ведь не пришла?
Пацан, который как бы дежурил, вскочил, изготовившись то ли бежать, то ли защищаться, остальные тоже всполошились, слава богам, никто не умудрился откатиться в костер.
– Ну и баран ты, Шаран! – заявил Шильда и закатил ему подзатыльник. От возмущения у него даже проявился поэтический дар. Подшлифовать немного, и можно выступать. Чача громко фыркнул, не оценив остроумия первого и поэзии второго.
– Вы откуда здесь такие? – спросил я. В отличие от Шильды, меня поразило косноязычие.
– Какие такие? – поинтересовалась мелкая.
Бойкая. Знаю я таких по своим сестрам, наверняка язва, в каждой бутылке затычка и шило заодно. И ведь никуда мы теперь от них не денемся, с тоской подумал я, прощай, простая и понятная жизнь. Здравствуй, детский сад, штаны на лямках.
– Неожиданные. Как понос, – желчно выдал Чача.
Чувствую, он старший в семье. Ну, или младшие у него точно есть. Он тоже осознал, с какой катастрофой мы столкнулись.
– Кстати, не о том говорим. Вход-то скомпрометирован. Придется подрывать. – И ведь мы просто могли сделать вид, что их не заметили, и пойти к другому выходу. Ага, могли. Не знаю, как с остальными, но мне за семь лет крепко вколотили в черепушку: беречь и защищать. – И как вы нашли вход на секретный объект, э… друзья? – Нельзя называть детьми – шуму будет на полчаса, не меньше. А мне после этого сумасшедшего дня хотелось только одного: пожрать и завалиться спать.
– Давно нашли, пару лет назад, играли, смотрим, а здесь не просто пещера. Ну а сейчас сюда пришли, потому что военные свои объекты просто так не бросают.
– И?
– И вот вы пришли.
А ведь все логично! Кроме того, что армии на планете уже не осталось. Кроме таких вот партизан, как мы. Да и мы могли никогда сюда не прийти, если бы командир не решил такую шумную компанию отправить куролесить куда подальше.
– Ну раз так, тогда заходим. Шаран, ты, как я посмотрю, мастак с детьми (дерьмо, я все-таки произнес это слово! Но вроде пронесло, не заметили) обращаться, сразу общий язык находишь. Так что они отныне – твоя ответственность.
Все, кроме «счастливца», были крайне рады такому моему решению. Вообще я мудрый командир, и в конце концов, кто первый сказал: «Бу»? Сам напросился.
