Борис тихонько прошмыгнул в комнату и залез с ногами в свое в любимое кресло. В горле стоял ком, мешая нормально дышать. Было жалко отца, над которым глумились мужики. И все из-за него, единственного сына. И в то же время было страшно. Отец и так считал его пропащим, раз не смог отвратить от танцев, слава Богу, хоть физическую силу не применял – мать бы не допустила. Она единственная всегда была на стороне сына, поддерживала и понимала. Женщина одинаково любила своих мужчин, но примирить две совершенно противоположные точки зрения не могла. Когда пришла пора выбирать ВУЗ для поступления, и сын подал документы в университет культуры и искусств на факультет классической и современной хореографии, отец поставил вопрос ребром и отказался поддерживать его материально. Бориса это не испугало. Никто, кроме, разве что, таких же одержимых танцем, не мог понять, что двигало стремлениями парнишки.
Поступив в университет, оставив за плечами уютный родительский дом, Борис окунулся в среду, изобилующую творческой ревностью и завистью, полную интриг. Его считали везунчиком, баловнем судьбы, думали, что ему все легко дается, и не хотели замечать, каким трудолюбивым, целеустремленным и сосредоточенным он был. Так получалось, что пока другие наслаждались вольной студенческой жизнью, он пахал в репетиционном зале до седьмого пота. Преподаватели хвалили его упорство и поощряли стремление учиться. Классический танец, современный, джаз-модерн, контемпорари – в этом Борис был лучшим. Прыжки, выполняя которые он, казалось, зависал в воздухе на несколько секунд, вступая в борьбу с законами гравитации, вызывали жгучую зависть у мужской половины группы и восхищение у женской.
Он не выставлял напоказ свое честолюбие и амбиции, но поступки говорили сами за себя. Лучший ученик в студии, лучший студент на факультете хореографии, первые места на разных конкурсах и фестивалях. Глубоко запрятав обиду на отца, который так и не смирился с выбором сына, Борис стремился доказать окружающим, и, в первую очередь, самому себе, что не ошибся в выборе.
Еще на первом курсе Борис начал наращивать мышечную массу, немного стыдясь своей щуплой фигуры. Он не мог похвастаться выразительными глазами, мужественными чертами лица, шикарной шевелюрой – его светлые волосы всегда торчали в разные стороны, как солома, поэтому приходилось коротко стричься. Но вот придать рельеф телу ему было под силу. Регулярное посещение тренажерного зала принесло в награду кубики пресса, развитую мускулатуру груди и сильные руки, способные выдержать самые сложные поддержки с партнершами.
При поступлении ему дали место в общежитии, хорошая учеба принесла повышенную стипендию, но на жизнь в губернском большом городе этого явно не хватало. Мать, как могла, отрывала от своей скромной зарплаты педагога и репетитора пару тысяч и втайне от отца посылала ему, но долго сидеть на материнской шее Борис не мог себе позволить и искал приработок, где только возможно. Раздавал флаеры на улицах, помогал коменданту общежития, чтобы снизить оплату за проживание, со второго курса начал участвовать в спектаклях в местных театрах, куда приглашали способных студентов в массовку или в кордебалет. Входил в состав ансамбля современной и классической хореографии при университете и не отказывался от гастролей или выступлений, приносивших не только скудный доход, но и опыт.
Амбиции – дело хорошее, но когда тебя зовут подзаработать в ночной клуб, где тусуется молодежь, чтобы танцевать на платформе, обещая за одну ночь гонорар в половину стипендии, отказываться неразумно. Бориса позвала с собой Нелли, легкомысленная блондинка, студентка четвертого курса, когда узнала, что один из танцоров заболел и не сможет выйти на работу.
Помощник менеджера, отвечающий за персонал, невысокий, шустрый брюнет с выразительными серыми глазами в стильных очках, встретил новичка не очень приветливо. Заболевший танцор был его любимчиком. Объяснил особенности работы: танцевать на возвышенности, как другие парни и девчонки, и не обращать на толпу никакого внимания, не путать это место со стрип-клубом – деньги в штаны никто совать не будет и приват-танцы заказывать тоже. От этих слов Борис совсем смутился, чем довел Артура почти до умиления. Надо же – занесло такого неиспорченного юношу, еще не разучившегося краснеть, в их края. А когда Борис снял футболку, чтобы на его торс нанесли спреем искусственный загар, понял, что рано записал студента в вынужденную, но временную замену. В кожаных брюках, с оголенным торсом, с уложенными назад с помощью геля волосами Борис совершенно преобразился. Перед Артуром стояло живое воплощение греческого бога. Развитая мускулатура, выразительное лицо... Куда только подевалась провинциальная наивность и простота?
