Он прилетел в Киев за сутки до кастинга, переночевал в гостинице и уже в восемь утра регистрировался для участия в шоу в театре, где проходил кастинг. Сегодня просматривали номера ребят, которых отобрали в Днепропетровске, завтра – Одесса, послезавтра – Львов. Получив свой порядковый номер, Борис прикрепил его к майке и сел читать предложенный ему стандартный контракт.
Условия, конечно, были кабальными: два года отдавать по двадцать пять процентов от своего заработка каналу, не разглашать подробностей участия в шоу, молчать о том, что с ним случится за время, проведенное на проекте, участвовать только в тех интервью, которые одобрят продюсеры, разрешить использовать видео и фотоматериалы так, как сочтет нужным руководство проекта. Далее шел перечень штрафных санкций. Настоящее рабство без права голоса. Борис подошел к редакторам, чтобы уточнить некоторые пункты, и ему популярно разъяснили, что без подписанного контракта у него нет ни единого шанса продвинуться дальше сегодняшнего кастинга. Как бы виртуозно он не выступил, будь он хоть вторым Михаилом Барышниковым. Деваться было некуда. Либо так, либо обратный билет – и назад, в свой провинциальный театр. И вот теперь он стоял истуканом за кулисами и не мог заставить себя сдвинуться с места.
– Выходи на сцену, – шипел ему техник, услышав в наушниках о задержке в съемках. – Подойдешь к стойке с микрофоном, туда, где на полу нарисован белый крестик, представишься. Тебя спросят, кто ты, откуда. После разговора с судьями начнешь танцевать. Все понял?!
Борис закивал, показывая, что отлично все понял и готов идти, и вдруг положил руку на плечо собиравшемуся уже уходить мужчине.
– Ну что еще? – скривился тот, как от зубной боли, разворачиваясь к парню.
– А можно я сначала покажу номер, а уже потом буду говорить о себе
– Ладно, – раздраженно протянул мужчина, по-видимому, уже привыкший к таким капризам.
Он заговорил в микрофон, обращаясь к звукооператору:
– Максим, сейчас выйдет участник… – он продиктовал номер Бориса, - включишь ему сразу трек. Общаться он будет после номера.
Услышав ответ, добавил:- Отлично.
Борис, обрадовавшись, что волноваться ему предстоит уже после танца, стянул через голову майку, оставшись только в свободных бежевых штанах, босым, и шагнул на сцену.
Постановка и музыкальное сопровождение были теми же, что и на предкастинге. Борис встал лицом к зрительному залу, зрители притихли в предвкушении интересного зрелища. Переливчатый перезвон колокольчиков разбил напряженную тишину, а когда зазвучал проникновенный вокал солиста «Linkin Park», Борис начал двигаться, работая на камеру, летавшую вокруг него на подвесном кране. Поворачиваясь в танце так, чтобы чувствительная техника могла запечатлеть его эмоции, он проживал на сцене яркую историю отчаяния и возрождения, провалов и стремительного взлета.
Вначале музыка текла неспешно, но постепенно ритм становился все более динамичным, увлекая танцора за собой в вихрь эмоций. Гранд батман сменялся эффектным прыжком, практически идеальная диагональная связка из нескольких силовых элементов, когда из стойки на руках он делал шикарный взмах ногами, ножницы, и легко и непринужденно приземлялся на ноги, заставила зрителей замереть от восторга. Такое мастерство, когда танец казался гениальной импровизацией, никого не оставило равнодушным. После вереницы молодых людей, вообразивших, что они что-то из себя представляют в танцевальном искусстве, смотреть на выступление Бориса было сплошным удовольствием.
Скульптурной лепки, как у статуи Давида Микеланджело, торс юноши покрылся едва заметной испариной, притягивая к себе нескромные взгляды. Сильные руки, гордая посадка головы – все это было ярким воплощением того, каким должно быть тело у танцора, призванного царить на сцене.
Яркий свет софитов и выполнение сложных элементов не давали Борису возможности увидеть реакцию судей на свое выступление. Но трое мужчин и женщина, сидевшие за столом на возвышении в центре партера, очень внимательно, не отрывая глаз, следили за его номером. Когда закончилась музыка, и танцор смог перевести дыхание, огни рампы потухли, в зале зажегся приглушенный свет, и Борис увидел, как со своих мест поднялись зрители и вместе с оглушительными аплодисментами начали скандировать: «Сотня, сотня!..»
Это было очень волнительно. Борис, еще разгоряченный после танца, растерялся. Стоял на авансцене и улыбался, пытаясь привести в порядок дыхание. Сегодня этот гром аплодисментов принадлежал только ему. Именно его соло заставило несколько сотен зрителей в едином порыве подняться и стоя рукоплескать. В такие минуты хотелось верить, что он не ошибся с выбором жизненного пути, и противостояние с отцом все же не было напрасным. В этот момент он был просто счастлив и наслаждался каждым мгновением.
Борису вынесли из-за кулис стойку с микрофоном, и он подошел, чтобы отвечать на вопросы.
– Борис… – начала красивая женщина (в прошлом балерина, а теперь – хореограф и руководитель балета, работающего в Германии), – так вот какие парни водятся в Сибири?
