Трогательная история о случайностях, что рождают закономерность. О поисках причин, которые меняют людей, растворенных в океане мегаполиса…
– Здравствуйте! Мне на шестьдесят поездок, – попросила пожилая женщина и печально улыбнулась. Ее голос тонул в шуме от турникетов и разговоров у кассы.
– Возьмите проездной сразу на год, это выгоднее, – подсказала кассир.
– Год для меня – почти вечность, такой едва ли мне еще пригодится, – ответила дама, старательно пряча в улыбку боль от приближения неотвратимой смерти. Она замерла на секунду, ожидая вопроса. Но кассир лишь молча отвела глаза.
Женщина вздохнула, поправила выпавшую из-под красного берета прядь и двинулась к турникетам.
Взгляд кассира привычно скользнул вдоль очереди и замер у электронного терминала. Большой бронированной коробки, гордо выпятившей вперед плоский экран. Безмолвный конкурент. С каждым днем людей у него все больше. Подлая железка. Ей детей кормить не надо, сама-то от розетки питается, а мне каково без работы будет? Она покосилась на обведенное в журнале объявление: «конкурс Экскурсоводов», печально вздохнула – все духу не хватает позвонить.
Прогресс неумолимо наступал на пятки. Ей всегда нравилось метро. Сначала она была дежурным у эскалатора, но их внезапно автоматизировали, и дежурных, не желая ссориться с профсоюзом, отправили на курсы кассиров. Пригодилось ее школьное знание английского, как раз к Чемпионату Мира по футболу пошел набор, чтобы иностранцам билеты продавать. А теперь вот и здесь машины подсидят, и на старости лет вновь работу искать придется.
«Ну да ничего, я на тебя управу найду! Уроню случайно чашку кофе тебе на микросхемы, вот тогда поговорим, как ты тут нас всех заменишь, – погрозила она кулаком врагу. Но терминал лишь устало моргнул лампочкой на табло.
***
Старый поезд мчался, дребезжа потрепанными вагонами, по маршруту, которым ходил уже лет тридцать. Кузьмич сидел в кресле машиниста задумчивый, в какой-то полудреме. Кисть на регуляторе, а взгляд летит за фотонами света вперед сквозь темноту тоннеля. Мерно покачивается на тумблере пластиковая балерина в крошечных пуантах – подарок дочери, его талисман. Работа машиниста непыльная, но даже у водителя автобуса или трамвая больше инициативы, а тут – ни разогнаться ни сбавить скорость нельзя – всегда в ритме, как пульс города.
Пронзительно пискнул интерком. Кузьмич нажал на кнопку:
– Да, машинист слушает, – сдержанно, четко по уставу ответил он.
На его памяти всякое бывало, редко, когда без причины беспокоят.
– Командир, какая следующая? – пробормотал хриплый, заметно пьяный голос.
– Трубная, – неохотно ответил Кузьмич и повесил трубку.
Вновь сигнал.
– Да. Машинист слушает.
– Не хочу пересадку делать, давай полтинник накину, а ты на серую ветку свернешь? – под хохот спутников спросил тот же голос.
– Нет, – ответил Кузьмич коротко, уже понимая, что и этот звонок не последний. Главное не вступать в длинные дискуссии, это только провоцирует.
Опять запищал интерком.
Надо взять, а как не брать – обязан ответить, а вдруг что случилось. Пожар, с дверьми что-нибудь или собака рожает. Всякое в поезде случиться может. Кузьмич нажал кнопку.
– Да.
– А это машинист слушает?
– Да.
– А почему по форме не представились? Мы с коллегами хотели бы знать, с кем имеем дело. Ну так что, согласен? А то поворот проедем.
– Я уже вызвал полицию. У вас, – Кузьмич посмотрел на табло, – шестой вагон, они к вам на станции зайдут, с ними и договоритесь. Быстро вас упакуют и доставочку организуют.
Было слышно, как кто-то громко спросил, шестой ли у них вагон и, получив утвердительный ответ, стал осторожнее.
– Тогда у нас последняя просьба.
– Какая? Сигарету выкурить напоследок?
Голос сделал паузу, набирая воздуха:
– Отвезите нас на Жигулевскую.
И динамик захлебнулся в хохоте компании на том конце коммутатора.
Кузьмич усмехнулся и отпустил кнопку. Ну хоть дочери будет что рассказать.
***
– Друзья! Должен вам признаться, что эта традиция, которая длится уже целых семь лет, собираться вот так, в вагоне метро, в годовщину нашего славного выпуска, сейчас смотрится как экстрим, хотя во времена студенчества, когда мы сидели с одним батоном белого хлеба и майонезом к нему в виде закуски, нам это казалось вполне логичным и рациональным. – Вадим поднял пластиковый стаканчик. – За возвращение к истокам!
Трое молодых людей в отутюженных шелковых костюмах с провокационно уложенными в нагрудный карман платочками, хохоча, чокнулись и разом опустошили содержимое стаканов.
Кеша и Антон склонились над импровизированным походным столом, закрепленным между двух кресел в углу вагона. Антон увлеченно накладывал свежеприготовленный оливье, а Кеша закусывал бутербродами. Пассажиры тихо и без ругани, стараясь не замечать, переходили в противоположную часть вагона. Портативная колонка звенела веселой, знакомой с детства музыкой из советских мультфильмов. В такт музыке подскакивали на изношенных рельсах тарелки и стаканчики.
– Кстати, а чего ты Светку не позвал? Вы же с ней в метро и познакомились, – спросил Антон у Кеши.
