Они все оказались о магии, как я и предполагала. Причём, я не совсем понимала, что там написано — прочитать могла, а смысла не осознавала. Это как первокласснику дать почитать книгу университетской программы. Поэтому я их отложила до лучших времён, когда у меня будут знания и я смогу понять, что там. Вернула их на место и придвинула к себе шкатулку. Решила еще раз взглянуть на необычные кристаллы. Открыла её и мой взгляд зацепился за лист бумаги, что был прикреплён к крышке с внутренней стороны. В первый раз я его не заметила, а сейчас…
«Только маг жизни может попасть в эту комнату и читать это послание. Я, Мирона Вэйл, оставшейся каплей магии зачаровала свой дом. Для того, чтобы в нем мог поселиться только маг жизни и, если он будет достоин и чист сердцем и помыслами, мой фамильяр раскроет ему эту комнату, мой кабинет, где я сохранила свои труды и исследования. Я передаю их тебе, мой последователь и надеюсь, что ты сможешь ими разумно распорядиться. Не подведи!»
Ого! А ночь перестает быть томной! Я откинулась на кресле и задумалась. Получается, магесса знала, что её дочь вряд ли сможет оценить магическое наследие и возможно, предполагала, что сама в этом доме жить не будет. Поэтому сделала так, чтобы в итоге здесь поселился маг. Но почему именно маг жизни?
Ответ на свой вопрос я нашла в верхнем ящике стола. Две рукописи, довольно объёмные, очень аккуратно скрепленные и на обложке каждой красивым подчерком выведено: «Магия жизни и гиблые земли» и «Рассуждения на тему, как вернуть утераченную магию».
Конечно же, я сразу схватила про гиблые земли. И сразу узнала ответ на свой вопрос. Первые же строки гласили, что магия жизни — очень редкий дар, который, предположительно, появился на Сантаре благодаря переселенцам из другого мира, который впоследствии запечатали.
И тут я задумалась, а интересно, о каком мире идет речь? Не о том ли из которого я сюда попала? Возможно узнаю об этом прочитав всё до конца. И я продолжила знакомиться с рукописью.
Но в их потомках этот дар иногда проявляется. Распознать его удается не сразу, так как он схож с природной магией и особой потребности в нём в этом мире не было. Да, можно создавать новые виды флоры и фауны, но зачем? Ведь и так всё прекрасно растет и размножается. Но как оказалось, при появлении гиблых земель, он оказался очень полезным, и король взял под личный контроль каждого такого мага. И как бы хорошо им не платили и не даровали особые привилегии, а сохранить не смогли.
«Нас было одиннадцать на весь Озран, — писала Мирона, — мы делали всё, чтобы помочь не распространиться этой заразе, но так как, до конца не понимали, с чем имеем дело, поплатились своим даром и жизнями. Первых пять магов, которые отважились зайти на эти территории, смогли довольно далеко продвинуться и даже спасти и вывести нескольких боевых магов, что были поглощены этой скверной, но и сами они вернулись магически иссушенными, без возможности восстановить свой дар. Именно благодаря их рассказам, некоторым услышанным откровениям королевской семьи и своим наблюдениям, я и смогла написать об этих землях. Четверо других магов, видя, что происходит, просто перебрались в другие королевства. Испугались потерять свою магию. А я и Пьер Баэр, мой возлюбленный, остались до конца.
Пьер предположил, что если создать специальный артефакт, напитать его магией жизни и установить на границах зараженных земель, то гиблый туман дальше распространиться не сможет. Именно соприкасаясь с магией жизни, он отступал, не трогая нас в радиусе ста метров. Но при этом не уничтожался, просто обходил стороной. Артефакт был создан, прошёл испытание и действовал на довольно большой отрезок границы. Такие, создали ещё около сотни. Пьер был так воодушевлён, что потерял всякую осторожность и напитывал эти кристаллы своей магией, как одержимый. За что и поплатился — она у него пропала. Я пыталась её восстановить, и мне даже казалось, что у меня получается, я смогла нащупать ту тонкую грань, что перекрывает магический поток, но судьба распорядилась иначе. При расстановке таких артефактов по границе гиблых земель, Пьер неосторожно зашёл в туман и так как, магией жизни он уже не обладал, то ничего не видел перед собой. Туман перед ним не расступился. Он погиб, упав с обрыва, который не смог рассмотреть.
Я осталась одна. Последний маг жизни.
Я подозревала, что король знает, что происходит, но намеренно всё скрывает. Артефакты, сдерживающие эту скверну, были установлены лишь на половине граничащих территорий, оставшуюся часть была еще не заряжена, но это и не могло быть быстро. Я, как последний маг жизни, могла зарядить один такой в течение месяца.
Наполнив последний из таких кристаллов, я поняла, что и у меня магический резерв перестал восполняться. Те крохи, что еще оставались, я потратила на свой дом. Законсервировала свою любимую теплицу — лабораторию, зачаровала сам дом, подготовив его для моего приемника. То, что дочь продаст его, когда меня не станет, я знала. Также как и знала, что мне осталось недолго».