– Не халупа им нужна, а земля. По всем правилам приватизированная. У них слух прошел, что в нашей земле полным-полно сланцевого газа или еще какой хрени, чуть ли не кимберлитовых трубок.
– А это чего? – не врубается соседка.
– Алмазы.
– Чё, правда?! – поражается Люба.
– Такая же правда, как и все остальное, что по их телевидению брешут, – отрезает Маруська. – Вот. И это все как бы сразу после войны начнут срочно, стахановскими темпами добывать, а дивиденды будут выплачивать владельцам пропорционально квадратному метру. И у кого больше земли будет, тот самый длинный рубль и получит.
– Хрень собачья! – резюмирую я. – Даже если что найдут, все будет, как и раньше: олигархам – бабло, остальным – дулю с маслом.
Теть Люба выразительно вздыхает и согласно качает головой.
– Но верят же! Они и в распятых мальчиков, и в фосфорные бомбы, и в то, что в Киеве хунта, фашисты, а людей разбирают на органы и в Америку отправляют, – во все верят. Когда я им сказала, что у меня тут Киселев и иже с ним не вещают, у них прямо ломка началась! Не пойму, действительно зомбируют их там, что ли? Двадцать пятый кадр и все такое прочее… Я вот сугубый материалист, но тут поневоле задумываться начинаешь.
– Знаешь, Мась, и без двадцать пятого кадра все просто. Если людям круглые сутки вдалбливать в головы одни и те же мысли – они в конце концов будут думать, что так оно и есть. Телевидение очень сильная штука. Уж я-то знаю. Сама когда-то мечтала тележурналистом стать. Но, конечно, это все крайне некрасиво со стороны такой большой державы, как Россия…
– А большие – они такие… – грустно резюмирует Маруська. – Им еще больше хочется стать.
– Много тут всего намешано… как говорится «геополитический интерес»! – важно вставляет и свое лыко в строку соседка.
– И наши маленькие интересы – всем побоку. Что мы хотим спокойно жить, песни петь, детей рожать… к тому же морю в отпуск ездить…
Маруська неожиданно начинает плакать, и мы вдвоем не знаем, как ее утешить.
– Мурзик, оставайся у меня насовсем, а?
Черт, вот чего-то в этом роде я как раз и боялась.
– Макс, ты же знаешь, три дня – это все, на что я способна. Абсолютный рекорд для закрытых помещений.
– Ты меня больше не любишь?
Оказывается, боялась я совсем не того… Предстояло еще самое тягостное – объяснить, почему так получилось. Но если я даже себе не могу толком ничего растолковать, как же я найду слова для него?
– Макс…
– Извини. Я не хотел, просто само как-то вырвалось. Отвратительно, когда мужик клянчит, да?
– Нет. Ничего… – Я погладила его по щеке. – Отвратительно другое – когда ты стоишь и не знаешь, что ответить. Прости меня. Я… я виновата. Мне надо было еще раньше… понимаешь…
Да, это надо было рвать сразу, когда что-то ушло, сломалось, испарилось… а я тянула, тянула… и вот теперь будет гораздо хуже. И мне, и ему. Особенно ему. Черт, ну почему это так тяжело?!
Я отвернулась и пошла ко входной двери. Босоножки почему-то не надевались – хотя в конце концов я справилась и с ними. Но как было справиться с этими проклятыми слезами, которые стояли у меня в глазах?
– Ну, ты всегда знаешь, где меня найти, если что. Давай я тебя провожу? И посажу на такси. Не хочу, чтобы ты ходила одна в такую темень.
– Нет, не надо.
– Ну тогда хоть до метро? А?
Я стояла спиной к нему и глотала слезы. Это было ужасно больно. Но если ТАК больно было мне, то каково же сейчас ему?!
– Макс, я…
– Не нужно, Мурзик. Не унижай себя. Что ж… все проходит. А может быть, ты просто влюбилась? По-настоящему. Жаль, что это был не я… Зато тебе с ним интереснее. Будет о чем поговорить.
Я в недоумении обернулась: о ком это он?
– Ты что, думаешь?..
– Прости, малыш, но я не слепой. Это тот, что везде ходит за тобой как привязанный, да? Он даже сегодня смотрел на нас из окна, я видел. И потом – он тоже врач, у тебя с ним много общего… И кроме всего прочего – он действительно красив. Наверное, для женщины это важно.
Бедный, бедный Макс! Я вижу, как от обиды и ревности у него буквально дрожат губы. Господи, ну почему все так запутано… и так странно? Но я не хочу, чтобы он так страдал и к тому же обманывался насчет Олега, поэтому спешу его разуверить:
– Нет, нет, ты все неправильно понял! У меня ничего нет с ним… с Олегом! Мы просто… просто друзья, вот и все. Ну, может, он немного за мной и ухаживает, но это все так… пустое. Да и вообще – я не люблю слишком красивых мужчин, ты сам это знаешь.
– Почему же тогда?..
– Я… я не могу жить с тобой вместе. В одном доме. Спать в одной постели. Это… это значит обманывать. Прежде всего тебя, – выпаливаю я на одном дыхании и от ужаса даже закрываю глаза.
