– Да нет, – машет рукой она. – Я их боюсь, ну их совсем к Аллаху! Хотя у нас многие бабы покупают – и те шалавы подпалченские, что на блокпостах ошиваются, и так просто… шоб було. Оно не помешает. Только я не хочу к нему и прикасаться. А вообще смешно, как они прячутся, – возвращается она к теме о братьях наших меньших. – Пакет надуешь и ка-а-ак хлопнешь! И они сразу врассыпную – кто под диван, кто куда! Вот нельзя было посидеть как люди, – вздыхает она, глядя на то, как конфликт не только не идет на убыль, но даже разгорается. – Как выпьют, так сразу давай отношения выяснять. Ну не нравятся тебе они – зачем тогда зовешь?
– Работа такая, – глубокомысленно замечаю я, а она кивает:
– Да лишь бы стрелять не начали!
Тут же кто-то палит очередью в воздух, собака скулит, ложится у моих ног, норовя засунуть голову под туфлю, и закрывает глаза.
– Ваш Козицын полная срань! – в наступившей после выстрела тишине спокойно резюмирует хозяин дома. – Князь, доктор экономических наук, б…! Пан атаман Грицьян Таврический! Его даже из надзирателей по статье вышибли! Двух слов связать не может! Клоун продажный!
Шум постепенно начинает нарастать по новой. Хозяйка скорбно поджимает губы и качает головой:
– Господи, когда-нибудь прямо тут друг дружку перестреляют… теперь долго не угомонятся. Понятно, какая свадьба без баяна, а именины без драки? Уплочено… А мы ж еще чаю с тортом не пили! В кухню пойдем?
Я, зачарованная забытым словом «торт», плетусь за ней следом, как крыса за дудочкой Гамельнского крысолова. Мы уходим очень вовремя – драка, как дрожжи из квашни, выплескивается за пределы деньрожденьевского шатра. Я вижу, как «козлячий» орденоносец, с которого все и началось, страшно пучит глаза и открывает рот, но, что он кричит, в общем шуме уже не разобрать. Называется, съездили в гости! Я все оборачиваюсь и ищу глазами Маруську – и не нахожу ее.
– В дом она пошла, я видела, – успокаивает меня бывшая жена двоюродного племянника нашей соседки, бывшая шахтерская «половинка», а теперь уважаемая супруга высшего командного состава ЛНР. Я очень хочу обсудить все эти перипетии судеб именно с Маруськой, но, видимо, этот вопрос придется отложить до более подходящего времени.
– Мам, ты когда-нибудь влюблялась в своих пациентов?
– Что?..
После того прискорбного случая с лучшей подругой ма пережила целую серию обид и разочарований, но… «что нас не убивает, то делает нас сильнее». Теперь ее волнения по поводу «она назвала меня майданутой, удалила из друзей и занесла в черный список» уже не так болезненны и горьки. Вакцина сработала, и появился иммунитет. На сегодняшний день она, моя дорогая мамуля, которая большую часть своего свободного времени отдает соцсетям, вполне весела и энергична, обросла новыми френдами и без сожаления рвет старые связи, уличенные в «крымнашестве» или, того хуже, в «божепутинахрани, пустьживетвечно». Сейчас мамуля, не обращая ни малейшего внимания на окружающий реальный мир, ожесточенно бьет по клавишам виртуала – не иначе, пишет убойный пост или, как выражается Олежка, «рвет вату на куски, до полного разрыва шаблонов».
– Вот, почитай!.. Нет, давай лучше я тебе почитаю! – отбарабанив последний, заключительный аккорд, восклицает она.
– А об чем собственно базар? – без особого интереса, но вежливо, чтобы не прослыть черствой, интересуюсь я.
– Преамбула такова. – Ма размахивает в воздухе хвостиком от яблока, и глаза у нее горят. – Зашла ко мне утречком одна… ну скажем хорошая русская женщина…
– Ага, – говорю я, инициируя ее к дальнейшему, и тоже тянусь за яблоком. Яблоки превкусные: сочные, кисло-сладкие, как раз такие, как я люблю. Я баюкаю яблоко в ладонях и думаю: «Если бы ОН вышел из комы, я принесла бы ему вот такое полосатое, бокастое, истекающее соком яблоко. И пусть бы это было похоже на соблазнение Адама Евой, я все равно дала бы ему яблоко. А потом сидела бы рядом и счастливо смотрела, как он ест… с хрустом откусывает… наслаждается возвращением мира, цвета, вкуса…»
– Ты меня слушаешь? – обиженно говорит ма, и я выныриваю из придуманного мира в настоящий. Хотя почему тот мир, где я сейчас была, придуманный? В нем все на месте: я, он, яблоки, небо, солнце… первые желтые листья в липах… До настоящей осени еще далеко, но золотые сердечки уже начали падать на тротуары.
– …вот, заявилась ко мне нежданно-негаданно и написала – прямо в личку, представляешь?
– Что написала?
Нет, придется-таки все выслушать: и что написала моей ма незнакомая тетка, и что она ей ответила.
– Из Новокузнецка, да? – спрашиваю я, проявляя осведомленность, а также намекая на то, что внимательно слушала все рассказанное.
– Угу! Вот. Нет, ты только посмотри на нее! – Ма тычет пальцем в экран.
