Когда пару месяцев назад я только ехал в Ростов, то, ворочаясь на верхней полке под немолчный, бессонный перестук колес, чувствовал себя чуть ли не Че Геварой. Еще бы, я ехал на борьбу с фашистской хунтой – не больше и не меньше! Я, молодой романтический идиот, видел себя настоящим героем в окружении опять-таки одних героев – и в какой заднице оказался теперь? Все, что здесь встретило меня после ростовской учебки, не тянуло не только на героический эпос – оно вообще ни на что не было похоже. Моя растерянность по прибытии на место только возросла. Я не мог уразуметь: кто эти недалекие, с совершенной кашей в голове, люди? Защитники отечества? Общество любителей русского языка – говорящее на каком-то невиданном, как тут называют этот диалект, «суржике»? Да ладно, бог с ней, с правильностью речи. Эти люди, как сказал классик, «академиев не кончали». Однако логики в их поступках от этого, увы, не прибавилось. И в их орущую, обвешанную лентами, портретами неизвестно кого и лозунгами «услышьте Донбасс!» толпу плохо вписываются восторженные идеалисты вроде меня. И то, что здесь таких, как я, абсолютное меньшинство, никак не возвышает меня в собственных глазах. Скорее, я чувствую себя той самой белой вороной, которую неизбежно отвергает всякая стая – даже такая разношерстная, как эта.
Большую часть местной военизированной тусовки составляют те самые простые и ограниченные индивиды, пустые ячейки в мозгах которых успешно заполняет истерический мусор, в изобилии сыплющийся из телевизора. Бывшие шахтеры и пенсионеры разбавлены немалым числом маргиналов и отщепенцев – из тех, кому все равно, где и по кому стрелять, если неплохо платят, и совсем уж полуграмотных недоучек, которых выперли за неуспеваемость даже из ПТУ. Теперь, несомненно, настал их звездный час: кухарка, оказывается, тоже может управлять государством – вот он, тот самый большой привет с Красной площади, от мумифицированных останков человека, который уж век тому манил и будоражил этой фразой бравый революционный пролетариат. Сто лет – немалый срок, но в мозгах так ничего и не поменялось, хотя все прекрасно знают, как закончился управленческо-кухарочный эксперимент, длившийся целых семь десятилетий – полновесную человеческую жизнь. Целая жизнь, пошедшая насмарку!
