Мы выскакиваем из палаты, но, прежде чем закрыть дверь, я все-таки успеваю оглянуться. Я готова поклясться, что ОН не спит, и мне кажется, все это время он напряженно вслушивался в наш разговор. Я знаю, что мимические мышцы не работают, однако лицо у него очень странное – как будто он недоволен… но не может этого сказать.
– Я вернусь, – очень тихо, одними губами говорю я. – Скоро. Мы будем слушать музыку. Вдвоем. И я не пойду к нему на балкон, не надо, не переживай!
– Сбили, сбили! Ёпсель, самолет сбили! А вот х…ли летать в нашем небе!
Псих ворвался в казарму, и его сразу же обступили:
– Откуда знаешь?
– Большой самолет?
– Наши или ополченцы?
– Млять, какие пополченцы? У них же руки из ж…пы растут… и техники такой нет. Наши сбили, конечно! Не, ну чёткие пацаны, а?! – ликовал Псих.
– А точно сбили? – спросил кто-то.
– Да сам Стрелков написал! – даже обиделся Псих. – Вот! – Он гордо ткнул пальцем в дорогущий планшет с интернет-подключением, который недавно с оказией получил из дома. Псих здесь был почему-то на особом счету: ему прощались даже такие выходки, за которые любой другой мигом загремел бы в карцер, а он не только всегда выходил сухим из воды, но еще и регулярно получал какие-то поощрения.
Я заглянул через его плечо: посередине действительно победно светилась страничка Игоря Стрелкова «ВКонтакте». В «Сводках от Стрелкова Игоря Ивановича» и впрямь было прописано: «В районе Тореза только что сбили самолет АН-26, валяется где-то за шахтой «Прогресс». Предупреждали же – не летать в нашем небе! А вот и видео – подтверждение очередного «птичкопада». «Птичка» упала за террикон, жилой сектор не зацепила. Мирные люди не пострадали».
– Вот! – Псих гордо поднял вверх указательный палец. – Мирные люди не пострадали! А вонючим укропам туда и дорога!
– Врубай, врубай видео! – заволновалась толпа. – А-а-а!! Ёпсель! Ух ты, как нае…нулся!! Х…ли летать над нами!
– На днях в Снежное «Бук» привезли, мы как раз принимали. Наверняка из него и распи…дячили!
– А чё, так с ними и надо! Побольше нам сюда «Буков»…
– Да всего надо до х…я! Техники там всякой, чтоб эти п…дарасы гр…баные и не совались! А то кинут пару танков раз в неделю – и все…
– Еще раз запусти! Ё-о-о, как пошел! Сердце радуется!
– Низко полетел. К дождю.
– Га-га-га! Четко высказался!
– Это уже второй!
– Дай бог не последний!
– Га-га-га! Надо накатить по такому случаю!
– Вот местным лафа! Одного металла сколько сдадут.
– Надо поехать посмотреть, пофоткаться. Я б своей послал!
Планшет ходил по рукам, Псих широко лыбился – он вместе с теми, кто сбил укропский борт, сегодня был именинником.
– Вонять теперь укропами будет, в этом Торезе…
– А тебе-то что? Нюхать их поедешь, что ли?
– Не, ребя, надо организовать поездочку! Точно, я б пофоткался! Когда еще такой случай! Слушай, Псих, попроси там транспорт, а? Тебе не откажут.
– А можем и сами рвануть.
– Не, ты придурок, в натуре. Сами! В подвал захотел, с украми на пару крыс кормить?
– Ты чё, заочковал, да? Поехали, пока расчешутся, там сейчас, наверное, и нет никого! А транспорт найдем. Лёгко. Я тебе за транспорт обещаю! Эй, Грек, ты с нами?
– Нет, – хмуро сказал я. – Мне сейчас в наряд заступать.
Фотографировать изуродованные, разбросанные по земле тела, даже если это тела твоих врагов, – это гнусно. Так… так делали только настоящие уроды – те, кто во Второй мировой, да и в любых других войнах и конфликтах по всему миру теряли человеческий облик и позволяли звериному началу взять над собой верх. Сбить вражеский самолет – это одно, но сниматься рядом с разбросанными взрывом и ударом о землю останками – это совсем другое. Я не буду в этом участвовать.
– Я щас тачку подсуечусь! – пообещал Веник и, протискиваясь мимо меня, вонючим шепотом свистнул мне в ухо: – Чё, Грек, опять мандраж бьет? Домой, домой, к мамочке…
– Да пошел ты! – Я, не стесняясь, отпихнул его, дышащего перегаром, от себя. – Ты еще за руль сядь обдолбанный и угробь всех к едрене фене!
– Ты чё, в натуре, пургу гонишь? – обиделся Веник и, по блатному приседая и растопырившись, начал теснить меня в угол.
– Ну вы даете… подеритесь еще в такой день! – Псих развел меня и хорохорящегося Веника в стороны. – Ладно, Вениамин, ты за точилом дуй, а за руль мы найдем кого посадить. Хотя бы Василия, он не пьющий.
– Нет, – молчавший до этого пожилой ополченец Василий подал наконец свой голос. – Я не поеду. Мне такие фотки даром не нужны. Да и смотреть там не на что. Мало я, что ли, на товарищей мертвых насмотрелся после завалов? Одно и то ж… Эх, бывало, сидишь в шахте и думаешь – не дай бог сегодня обвалится… а ты под землей. А жена там, наверху… Каждая шахтерская жена – она знает, что в любой момент вдовой может оказаться. Помню, засыпало нас… Три дня откапывали, уже и воздуха не осталось – все как снулые рыбы были… однако ж выжили, откопали… Да и нечего чужому горю радоваться, у тех тоже небось дома жены остались…
– Ну ты, старый хрен, и речугу толканул! – взвился Псих. – Сравнил! Заехал бы я тебе в рыло, но в такой день просто руки марать не хочу. Поехали без него, мля…
