Билет в Зазеркалье полностью

— Нинка! — воскликнул супруг. — Может, мне приехать к вам? Я останусь с тобой столько, сколько нужно. Нинка, ты только скажи!

Инна не сомневалась, что Геныч говорит на полном серьезе и что он готов примчаться к ней по первому зову — только вот ей он тут не требовался.

— Я же сказала нет, Геныч. Но спасибо, учту на будущее.

На языке вертелась фраза о том, что как же он может поселиться со своей первой семьей, если его вторая семья будет категорически против этого.

Категорически.

Однако она сдержалась — зачем напрасно обижать супруга? Зачем его вообще обижать? Быть может, потому, что он в течение последних лет только и делал, что обижал ее?

— Ну хорошо, Геныч, думаю, мы обсудили все, что требуется, — заторопилась Инна, услышав стук в дверь — это наверняка вернулся Тимофей, специально не взявший с собой ключей от ее квартиры: мало ли что могло ожидать его на улице.

— Спокойной ночи! — произнес Геннадий устало и отключился.

Инна, быстро затушив сигарету, вышла в холл и подошла к двери. Положив ладонь на ручку двери, она вдруг подумала о том, что за дверью вполне могут находиться люди братьев Шуберт, а вовсе не Тимофей…

Однако до нее донеслось знакомое потявкивание, и, посмотрев в глазок, Инна увидела Тимофея с Долли на руках.

Быстро распахнув дверь, она впустила молодого человека.

— Все в порядке? — спросила она, закрывая дверь на замок и тщательно проверяя.

— Ну, кажется, с Долли все в порядке, — ответил Тимофей. — Ее больше не тошнит…

— Я не об этом, — прервала его Инна и выразительно замолчала.

Тимофей усмехнулся:

— Никого подозрительного я в парке не заметил, однако это не значит, что там никого нет. Думаю, что они ведут наблюдение, но с этим придется мириться…

Долли первой побежала в гостиную, а когда Инна с Тимофеем прошли туда, то застали ее уже свернувшейся калачиком в кресле.

— Долли! — сердито произнес Тимофей, явно желая согнать собачку оттуда, а Инна улыбнулась:

— Оставь, пусть там спит, ей же удобно…

Тимофей, подобрав разбросанные по дивану и полу листы бизнес-плана, произнес:

— Ну, я продолжу чтение…

Инна подошла к нему, взяла за руку.

— А ведь мы хотели продолжить кое-что иное…

Прозвучало пошло и глупо, Инне самой стало стыдно. Тимофей кивнул:

— Да, конечно… Только дай мне пять минут. Я хотел закончить изучение одной схемы, предлагаемой твоим мужем.

— Конечно, — ответила несколько холодно Инна. — А я пока что приготовлю нам чай…

Когда минут через десять она вернулась в гостиную, то застала Тимофея, распластавшегося на диване и мирно спавшего — на его мощной груди вздымался так до конца и не прочитанный бизнес-план Геныча.

Усевшись в кресло рядом, Инна сделала глоток чая, а вторую чашку, предназначенную Тимофею, поставила на пол.

Ей нравилось сидеть и смотреть на Тимофея.

«А если это любовь?»

Улыбнувшись заезженной фразе, Инна решила, что загадывать не будет. Если любовь, значит, это любовь. А если нет, то, стало быть, нет…

Внезапно Инна поняла, что тоже ужасно устала. Усталость лавиной обрушилась на нее. Она знала, что необходимо подняться, принять душ, почистить зубы, пройти в свою спальню…

Но закрыла глаза, решив, что вздремнет — «только на пять минут».

Инна проснулась от того, что в гостиную через незанавешенные окна лился яркий солнечный свет. От неудобной позы, в которой она спала, ломило все тело, Инна поднялась из кресла, потянулась и первым делом взглянула на мобильный — половина шестого утра.

И только потом посмотрела на диван. Соседа Тимофея на диване не было. Собачка Долли тоже исчезла из кресла.

А что, если он решил уйти — и больше никогда не возвращаться?

Тут до нее донесся приятный запах яичницы, смешанный с ароматом кофе. Растирая затекшее плечо, Инна направилась на кухню и застала идиллическую картину: Тимофей готовил яичницу, а около него прыгала, виляя хвостиком, Долли.

— Доброе утро! — произнес он, улыбаясь, когда заметил Инну. — Решил тебя не будить и не переносить в постель. Кофе с яичницей будешь?

Инна кивнула, есть очень хотелось. Она села за стол и получила большую порцию.

Плечо все еще давало о себе знать, и Тимофей, заметив, как она морщится, подошел к ней, положил руки на плечи.

— Дискомфорт? Болит?

Его пальцы запорхали над ее затылком, шеей и плечами.

— Тебе срочно необходим массаж, — вынес вердикт Тимофей. — Хочешь, сделаю?

Инна хотела, и после импровизированного завтрака они направились в кабинет. Тимофей велел ей лечь на диван, а сам, усевшись сверху, стал массировать ее спину.

Инна почти сразу же почувствовала облегчение — и желание. И не удивилась, когда несколькими минутами позже ощутила горячее дыхание Тимофея у себя на шее.

— У тебя спина такая возбуждающая, ты это знаешь? — шепнул он.

Ну да, не только возбуждающая, но еще и не без проблем — что же, ей ведь исполнится пятьдесят…

Тимофей поцеловал ее в затылок, а она перевернулась и привлекла его к себе.

К черту эти ненавистные пятьдесят! К черту братьев Шуберт! К черту Геныча! Ей требовался он — сосед Тимофей.