Билет в Зазеркалье полностью

Инна взяла его за руку, толкнула на кровать и, сексуально стягивая с себя леопардовую шубку (искусственную!), принялась, извиваясь, изображать из себя стриптизершу.

— Нинка! То есть, конечно, я хотел сказать — Инна! Сейчас не время…

Инна, надвигаясь на него, промурлыкала:

— Нинка, кстати, не так уж и плохо! Пусть это станет моим новым семейным именем. Семейным, заметь, Геныч… Кстати, как ты отнесешься к тому, что Григорий Ильич час с небольшим назад сделал мне предложение?

— Предложение чего? — спросил, явно ее не понимая, Геннадий.

— Предложение руки и сердца, — пояснила Инна.

— И что ты ответила?

— Что я могла ответить? Что у меня уже есть суженый! Ты! Григорий Ильич был крайне мил, хотя после моего отказа немногословен. Долги прощены, как и использование имени его дочери. И, что важнее всего, мы свободны и богаты!

Инна подхватила купюры и снова стала подбрасывать их вверх.

— И что мы будем делать теперь? — спросил несколько растерянно Геннадий.

— Сначала займемся с тобой любовью, — подмигнула Инна, оседлав его, лежащего на кровати. — А потом…

— А потом? — переспросил Геннадий, и его рука скользнула по груди Инны.

Она, сбрасывая бюстгальтер и откидывая назад копну рыжих волос, заявила:

— А потом, Геныч, мы займемся бизнесом. Потому что нас ждут великие дела. И у нас есть стартовый капитал в три с половиной тысячи. А помимо этого, Геныч, у тебя есть я — вместе мы добьемся успеха!

— Точно?

А Инна, накрывая его рот поцелуем, заверила:

— Уверяю тебя, Геныч: точнее не бывает!

Они поженились три месяца спустя.

Последовавшие недели, месяцы и годы были действительно полны великих дел. Инна потом еще удивлялась, как она успела окончить педагогический, а позднее, когда они уже являлись совладельцами ряда фирм, отучиться заочно и на экономическом.

Это было упоительно веселое, но в то же время страшное время. Время, когда Геныч, ее Геныч, в самом деле превратился из underdog’a в topdog’а.

Да еще какого — никак не меньше пса Баскервилей или Жеводанского зверя. А то и больше.

Советский Союз дышал на ладан. Инна с Геннадием колесили по окраинам и скупали все, что можно было скупить — и что приносило при перепродаже деньги. По телевизору шло бесконечное «Лебединое озеро», а они были уже миллионерами и хранили наличность в чемоданах в подвале подмосковной дачи. Горбачев объявил о сложении полномочий, а Инна узнала от врача, что беременна. На Геннадия было совершено покушение, к счастью, спланированное дилетантски и не приведшее ни к каким серьезным последствиям, а через два часа она родила дочку.

Началась эпоха «лихих девяностых», в которых основанный ими холдинг набирал мощь, а Инна забеременела во второй раз.

Они сотрудничали с партнерами из ближнего и дальнего зарубежья, и Геннадий сделал ей на тридцатый день рождения подарок — новый подмосковный дворец, который Инне не понравился, о чем она мужу, конечно же, не сказала.

Вторую дочку она рожала в частной клинике — там же рожала и Нина, та самая настоящая Нина, оказавшаяся крикливой, капризной, располневшей особой, которую ненавидел весь персонал. А Нина была уверена в том, что она — единственная и неповторимая.

Узнала ее Инна только по редкой папиной фамилии, которую Нина, даже выйдя замуж, сохранила, явно, как стало принято выражаться даже в высшем столичном обществе, для понтов. Она в тот же день, что родила дочку Инна, произвела на свет мальчика, которого назвала Григорием (как же иначе-то!), и к ней прибыл супруг, перекачанный тип зверского вида, сюсюкающе звавший супругу «рыбонька». Нина если на какую рыбу и походила, так это на акулу, и не только по причине своего мерзкого характера, но и по причине больших размеров — от стройной девицы не осталось и следа. Когда муж забирал ее из клиники, то она устроила грандиозный скандал, обвиняя медперсонал в том, что они украли ее платиновый перстень с гигантским изумрудом, который, однако, нашелся в многочисленных несессерах самой Нины.

Ее отец, Григорий Ильич, забирать внука не приехал, и Инна, наблюдая за всей этой новорусской катавасией, с сожалением поняла, что старик, женой которого она могла бы сделаться (а заодно и мачехой настоящей Нины!), умер. И что дочка, как и опасался хозяин Ближней дачи, связалась черт знает с кем и начала активно просаживать его наследство, которое чисто теоретически могло бы стать и ее, Инны, но, слава богу, не стало.

Бизнес засосал, подобно черной дыре, и ее, и Геннадия, и Инна вдруг поняла, что у мужа появилась любовница, молодая пустая девица, которую он недавно взял в личные секретарши. Длинноногая, с длинными вьющимися, как некогда и у самой Инны, рыжими волосами (Инна к тому времени носила экстремально короткую стрижку и перекрасилась в платиновую блондинку).

Они заработали первый миллиард, у мужа появилась вторая, а затем, кажется, прямо параллельно с оной, и третья любовница, а отец Инны скончался от инсульта.