Билет в Зазеркалье полностью

— Инна Евгеньевна, Инна Евгеньевна! — бросилась к ней одна из редакторш, едва Инна вошла. Женщина была в состоянии, близком к истерике. — Они говорят, они говорят…

Редакторша бурно разрыдалась.

Заметив уже знакомого лощеного юриста, Инна холодно спросила:

— Что здесь происходит?

Тот, нагло осклабившись, вручил ей пачку документов с фиолетовыми печатями.

— Смена владельца. Потому что вы, уважаемая Инна Евгеньевна, владельцем более не являетесь. Ознакомьтесь.

Инна пробежала глазами документы и протянула их обратно юристу, который, однако, брать их не пожелал. Тогда Инна швырнула ему кипу бумаг под ноги.

— Это мы еще посмотрим. Но даже если и так, кто позволяет вам терроризировать моих сотрудников?! Которые, если уж на то пошло, теперь ваши сотрудники!

Инна заметила, что около нее, точнее, за ее спиной, собралась группка женщин, работниц «Всякой литературной всячины». Им же противостояла внушительная армия людей в темных костюмах — все, как на подбор, мужчины.

Вот она, война полов в действии. Точнее, война полов, которая является частью «войны роз» — между ней и Генычем.

— Посмотрим, как долго они останутся сотрудниками этого журнала, новым хозяином которого является Геннадий Эдуардович, — заметил с издевательскими интонациями юрист, который, как поняла Инна, намеренно желал вывести ее из равновесия и спровоцировать на необдуманные слова, а, не исключено, и на противоправные действия.

— Так долго, покуда исполняются положения их трудовых договоров. На которые перемена владельцев влияния не оказывает, — парировала Инна.

Юрист, блеснув очочками, ответил:

— Ну, это мы посмотрим, потому что этот ваш высоколобый журнал приносит исключительно убытки и абсолютно нерентабелен. А Геннадий Эдуардович, который в отличие от вас является бизнесменом, намерен это изменить. Журналу, а также кооптированному с ним издательству требуется новая концепция, новая стратегия, новое руководство!

Инна, повернувшись к перепуганным сотрудницам, произнесла:

— Все будет обжаловано в судебном порядке. И даю вам свое слово, что никто из вас не потеряет работы.

— Хорошо давать слово, не являясь больше хозяйкой и не неся ответственности! — перебил ее адвокат. — Потому что новое руководство, вне всяких сомнений, полностью изменит направление деятельности этой замшелой лавочки.

Инна вновь повернулась к нему.

— Новое руководство? И кто же, с позволения сказать, им станет? Вряд ли ваш драгоценный Геннадий Эдуардович снизойдет до того, чтобы самолично занять место директора журнала. А для управления, как вы выразились, замшелой лавочкой, тем более для превращения ее из убыточного и нерентабельного дела в прибыльное, вам потребуется тот, кто отлично ориентируется в издательском бизнесе и, более того, знаком со всеми нюансами работы именно этого журнала. Не думаю, что кто-то согласится перейти на вашу сторону…

Мрачные лица, горящие злобой глаза стоявших у нее за спиной сотрудниц, которые боготворили Инну, были красноречивым подтверждением ее слов. Инна знала, что ни одна из них не согласится работать на новое руководство, целью которого станет превращение их пусть и убыточной, но интеллектуальной «Всякой литературной всячины» в прибыльное, но исключительно коммерческое безликое издательство.

— Ну отчего же? — произнес юрист. — Мы уже не только нашли кандидатуру на замену вам, но даже успели подписать с ней контракт!

Инна не поверила собственным глазам, когда увидела, как со стороны мужской фракции, откуда-то сбоку, из двери, вышла отлично знакомая ей женщина, которая была одета в деловой костюм, копировавший ее собственный стиль одежды.

Ее правая рука, Людмила Львовна.

— Добрый день! — произнесла Людмила Львовна, намеренно игнорируя Инну, как будто она была не живым человеком, а предметом интерьера, обращаясь исключительно к сотрудницам. — Итак, мои дорогие, я обещаю, что никто из вас не потеряет работу, если вы все поддержите новый курс нашего хозяина, Геннадия Эдуардовича, и лично меня, нового директора. Потому что вместе с вами мы сможем превратить это убыточное издательство из убыточного и подлежащего немедленной ликвидации журнала во флагман отечественной беллетристики!

Инна, не без восхищения взирая на свою некогда «правую руку», вдруг поняла, что та за годы совместной работы научилась многому, подсмотрев манеры поведения, украв стиль изложения — и теперь без зазрения совести использует это все, наконец дорвавшись до реальной власти.

— Как бы этому флагману не налететь на подводную мину и не пойти со скоростью «Титаника» на дно, — произнесла Инна, вызвав смех некоторых (но далеко не всех!) сотрудниц.

Некоторые, уже забыв о ней, прежнем руководстве, ловили каждое слово и смотрели в рот новому директору.

Людмила Львовна, дернувшись, перевела наконец на нее взор и ледяным тоном отчеканила, явно не желая называть ее по имени-отчеству: