– Билл, – увещевал Сид, – где это слыхано, чтобы один мужчина удовлетворил за ночь семерых женщин?
– Нигде, – отозвался Сэм. – У тебя ничего не получится. Насколько мы понимаем, ты намерен свести близкое знакомство с каждой?
– А то! – буркнул Билл. – Знаете, ребята, большое вам спасибо! Вы уберегли меня от чудовищной ошибки, о которой я сожалел бы до последнего вздоха! Пожертвовать славой ради падших женщин, стать рабом животных страстей! – Он отер со щек скупые мужские слезы.
Когда он задумывался об этом – что случалось нечасто, ибо умственные способности Билла в известной мере притупились благодаря ежедневному потреблению алкоголя, благо турне продолжалось, а в каждой гостинице обязательно находился бар, – то всякий раз удивлялся, что не был на поверхности планеты с того самого дня, как искупался в озере, вылетев из расколовшегося корпуса звездолета.
Кроме того, Билл решительно отказывался понимать, что означало дружное «Ой!», каким отозвались несколько дней назад на его слова о возможном увеличении имперских атак Сэм и Сид.
Но сильнее всего Билла интересовало следующее: что происходило в номере ночью? Сумел ли он отвести душу или нет? Билл помнил только, что вошел в номер, а потом – черная пелена, из которой его вырвали поутру Сид и Сэм.
– Елки-палки, Билл, пора вставать. Денек предстоит еще тот.
– Остмякое, – пробормотал Билл.
– Извини, дружище, никто тебя в покое не оставит. Нам скоро выходить. Съездим еще в одно место, а там начнется круиз по военным базам и оборонным предприятиям. Представляешь, Билл, – королевы красоты, танцовщицы, восхищение собратьев по оружию…
– Нехчу!
– Что я слышу? – воскликнул Сид, отрывая голову от подушки. – Ты отказываешься от знакомства с королевами красоты?
В мозгу Билла, там, где помещался рассудок, шевельнулось нечто крохотное, почти атрофированное. Постепенно рассудок осознал, что знать не знает, что случилось этой ночью.
В обычных обстоятельствах проблемы бы не возникло. Будучи имперским десантником, Билл пристрастился к алкоголю в первую очередь из-за того, что тот помогал забыться – прежде всего забыть о том, что он имперский десантник. Однако обычные обстоятельства до сих пор не подразумевали возможное исполнение гормональных фантазий.
– Красоты?.. – пробурчал Билл.
Сэм вставил в рот Биллу соломинку. Билл сделал приличный глоток – и разразился истошным воплем:
– А-а-а-а-а-а!
– Елки-палки, Билл, – проговорил Сэм смущенно, – я думал, тебе нравится пить по утрам горячий кофе.
– Так не кипяток же! – проворчал Билл, высунул ошпаренный язык, чтобы тот слегка охладился на воздухе, и прибавил: – Что было ночью?.. Никак не могу вспомнить…
Сид и Сэм переглянулись.
– Ты хочешь сказать, что вообще ничего не помнишь?
Билл тупо покачал головой.
– Ты прекрасно провел время. – Сид посмотрел на Сэма и пожал плечами. – Занимался любовью с несколькими женщинами, то так, то этак, и не один раз.
Билл поразился услышанному, ибо во сне видел буквально то же самое. Он ничего не имел против того, чтобы сны становились явью, но сказал себе, что в следующий раз надо бы присутствовать лично. Это наверняка приятнее, чем слушать рассказы других.
Он принялся выпытывать у охранников подробности ночной оргии. Между тем Сид с Сэмом заставили Билла подняться, умыли, накормили и в конце концов усадили на заднее сиденье аэролимузина. Они честно отработали свои деньги: Билл пребывал в полной прострации, не говоря уж о том, что они вынуждены были сочинить более-менее правдоподобную историю.
Надо признать, что получилось у них совсем неплохо; Билл увлекся настолько, что требовал все новых и новых пересказов. Мало-помалу он пришел к убеждению, что вспомнил все сам, и у него сложилось впечатление, будто он пережил оргию наяву.
Билл, вполне естественно, перевозбудился и не обращал ни малейшего внимания на то, куда движется лимузин, а тот, к слову, направлялся наружу, на поверхность планеты.
Впрочем, находись Билл в ином состоянии, он бы все равно не заметил ничего сколько-нибудь важного, ибо оконные стекла лимузина были изолированными и отливали чернотой.
Что касается охранников, Сэму, по-видимому, до чертиков надоело рассказывать одно и то же чуть ли не в сотый раз подряд. Он включил маленький головизор, надел наушники и стал слушать новости ВСН. Когда в салоне появился крохотный генерал Мудрозад, Билл встрепенулся.
– Что он говорит?
– То же, что и раньше. Доблестные войска вашей славной Империи ведут упорные бои. Звездолеты бомбят исключительно военные цели, среди гражданских лиц потерь не отмечено, все имперские корабли в целости и сохранности. Включить звук?
– Не надо. Я наслушался достаточно. Погоди-ка! Он сказал, что больше имперских кораблей не подбивали? А про меня не упоминал?
– Разумеется, нет. Признай он твое существование, ему придется заодно признать, что мы подстрелили твой звездолет, а для него это равносильно поражению в войне. Поэтому все будут молчать.
