Билл повернулся по всем правилам строевой подготовки и воззрился на тулью офицерской фуражки.
– Что ты здесь делаешь?
– Сержант Билл прибыл в ваше распоряжение, сэр!
– Я знаю, кто ты такой, болван! С чего ты взял, что я приму тебя за одного из своих солдат? Или соскучился? Как мило с твоей стороны!
Ничего подобного от офицера Биллу слышать еще не доводилось. Он перевел взгляд с фуражки на лицо.
– Калифигия!
– Майор Калифигия, – поправила девушка, указывая на свой шеврон. – Не забывай, что мы с тобой на службе!
Билл огляделся и обнаружил, что он – не только самый высокий из всех солдат в строю, но и единственный мужчина.
– Какая это часть? – справился он.
– Третий добровольческий батальон домашних хозяек! – сообщила майор Калифигия. – Мы все как одна готовы защищать домашний очаг от кровожадных врагов! Наша задача – проникнуть на вражескую территорию, устроиться на работу в качестве прислуги и установить, где получится, мины замедленного действия. Однако мы заболтались. Президент Гротски будет очень рад тебя видеть.
По дороге в штаб Калифигия в подробностях объяснила Биллу, что вторжение на планету целиком и полностью изменило ее взгляды на войну как таковую, в результате чего она превратилась из студентки-пацифистки в пылающую жаждой мщения деву-воительницу. Понизив голос, Калифигия призналась, что Билл – один из ее героев.
– Если тебя освободят, мне бы хотелось обсудить с тобой различные способы ведения рукопашной, – сказала она, подмигнув на прощание, у двери, что вела в помещение, где располагалось верховное вырви-глазнийское командование.
Билл не стал говорить Калифигии, что согласно плану ему предстоит погибнуть. Он уже успел убедиться, что всякие планы хороши лишь на бумаге, а потому прикинул, что у него, глядишь, и выгорит провести часок-другой наедине с доблестной майоршей.
Герой Галактики распахнул дверь и в первый момент чуть не оглох от стоящего внутри гомона. Люди, которых в помещении находилось великое множество, наперебой выкрикивали поступающие с передовой сводки, требовали новых данных, надрывали глотки, разговаривая по телефонам и по рациям, разбирали по косточкам стратегию действий, а в углу играл джазовый оркестрик. Как ни странно, при появлении Билла все сразу умолкли и вытаращились на могучую фигуру в дверном проеме.
– Привет, ребята! – воскликнул Билл. – Я вернулся!
– Нам доложили, что ты погиб, – проговорил Миллард Гротски, на котором был мундир фельдмаршала, медленно поднимаясь из-за стола.
– Ерунда, – отозвался Билл с улыбкой. – Я жив и здоров.
– Отлично, – сказал Гротски. – Значит, мы теперь можем предать тебя суду за дезертирство.
Крыть было нечем. Билл догадывался, что его поступок – побег из одной армии и присоединение к другой – впрямь может рассматриваться как дезертирство.
– Мне нужны три добровольца! – объявил Гротски и прибавил, когда выяснилось, что добровольцев не предвидится: – На роль судей. – Тут же вверх взметнулся целый лес рук.
Через несколько минут посреди помещения образовалось свободное пространство. Президент уселся за стол, судьи расположились чуть в стороне, а Билла усадили на раскладной стульчик.
– Уважаемые судьи, дамы и господа! – произнес Гротски. – Я рад приветствовать вас на первом заседании первого трибунала независимой, демократической и законопослушной республики Вырви-глаз. Если позволите, я хотел бы выступить с краткой вступительной речью. – Он указал на Билла. – Этот человек дезертировал из нашей армии. Его следует расстрелять. Благодарю за внимание. Итак, каков будет приговор?
Судьи переглянулись, потом тот, который сидел в середине, пожал плечами и сказал:
– По-моему, разумно.
– Идет.
– Договорились.
– Можно ли нам вернуться к работе?
– Возражаю, – возразил Билл.
– Против чего? – удивился второй судья.
– Против приговора!
– Однако суд состоялся, – заметил третий. – Что вас не устраивает?
– Почему мне не дали слова, чтобы оправдаться?
Судьи повернулись к президенту.
– Елки-палки, Билл, – пробормотал Гротски, – это же наш первый трибунал! Тебе что, полагается адвокат?
– Конечно! Когда меня судили в прошлый раз, ну в имперской армии, то адвокат присутствовал с самого начала.
– Хм-м. – Гротски посоветовался со своими помощниками, а затем сказал: – К сожалению, все адвокаты на передовой. Мы отправили их туда, чтобы они больше никому не докучали. Пожалуй, ты можешь попробовать сам. Говори. – Он откинулся на спинку кресла.
– Я не виноват, – заявил Билл. Время поджимало, мыслить требовалось чем быстрее, тем лучше, а особой сообразительностью он не отличался никогда. Тем не менее, осознав, что над ним нависла смертельная опасность, он поднатужился и напряг свои немногочисленные умственные способности. – Во-первых, я подданный Империи, а вовсе не гражданин вашей республики, так что для того, чтобы вступить в вырви-глазнийскую армию, мне надо вернуться домой и отказаться от подданства. Тогда и будем разбираться. Ну как?
– Неплохо, – одобрил Гротски. – Судьи?
