Андрос самодовольно посмотрел на своего подопечного. Том стойко проигнорировал молчаливую колкость, тут же вспомнив слова Электра. Он может чувствовать Билла, он может знать о нем все, что пожелает, главное - научиться слышать.
Прикрыв глаза, Альфа собрался с мыслями: Билл обожает всяких монстров и зверей, из этого можно было сразу предположить, что их мясо он на дух не переносит. Том пораженно приоткрыл рот, ведь при Билле он только мясо и рыбу ел, теперь понятно, почему тот смотрел на него с таким отвращением.
- Тогда, может быть, салат и десерт? – уверенности в голосе поубавилось. Он вопросительно посмотрел на девочку, которая ловко нарезала тонкими слоями филе курицы. Все Омежки любят сладкое, оттого и такие миленькие, может, и Билл любит.
- Салат – да, его он будет кушать, но сладкое Билл не переносит, его от него тошнит.
Принц досадливо закусил губу. Билл же не пухленький, сладкое он не кушает. Самое элементарное, и вновь прокололся. Андрос прав – он потратил столько лет скорее на себя, чем на Билла.
Приготовление овощного салата не заняло много времени. Из напитков Том решил сделать свежевыжатый апельсиновый сок, и тут не прогадал. По словам маленького информатора, его Омежка обожал этот сок - это единственный сладкий напиток, который он может пить каждый день.
Уже стоя под дверью любимого с подносом, Том понял, что Билл не сможет съесть при нем из-за маски, да и может отказаться от его еды. Ничего не говоря, мужчина передал поднос своему хранителю, отходя от двери и подталкивая Андроса на свое место.
- Ты чего?
- Он не будет есть мною приготовленное, так что не говори, что это я…
Андрос кивнул, понимая, что Том в этом случае полностью прав, и когда принц приоткрыл для него дверь, безропотно ступил внутрь, где Билла после купания и натирания настойками уже наряжали в дорогу. Они как раз вовремя с завтраком.
Густав молча встал у стены, как всегда опираясь на первую попавшуюся поверхность. Том же нетерпеливо замер под дверью, сжимая в кулак белую ткань шароварных штанов и чувствуя: что-то не так. Нет, за дверью не послышался грохот подноса о лоб Андроса, были слышны лишь приглушенные тихие разговоры. Но, тем не менее, Тому показалось, что стало как-то прохладнее и свободнее. Но, когда он понял, в чем причина, было уже поздно.
Дубовые двери легко отворились, выпуская облаченную черную фигурку Омежки. Карие пронзительные глаза равнодушно замерли на его теперь уже ухоженном лице. Внимательный, но все так же безразличный взгляд спустился вниз по крепкой шее, широким плечам, мощной груди, задержался на темных кружках напрягшихся от внезапной прохлады сосков, которые легко можно было рассмотреть через прозрачную ткань. Взгляд лишь мазнул по прикрытому двойным слоем ткани животу, где закрывалась благословленная лотария, но не сплетенная, которую Андрос старательно прикрыл от любопытных. Когда яркие золотистые глаза дошли до паха Альфы, Билл шумно втянул воздух, пропитанный запахом трав его маски.
Том, который до этого наслаждался таким пристальным вниманием любимого, не понимая, что заставило Омегу так прикипеть к его паху, тут же опустил взор и чуть не сгорел со стыда. Схенти, которое он так пренебрежительно сегодня обмотал вокруг бедер, сползло до самых колен, и через легкую ткань было отчетливо видно его мужское достоинство.
Глава 11
Тишина затянулась. И Билл это понимал. Он не мог скрыть даже от себя, что ему нравится то, что он видит. Сквозь белую полупрозрачную ткань можно было четко разглядеть опущенный, довольно крупный член, словно увядший цветок на фоне черных волосков. Но вместе с этим в бунтарской душе закипало тихое непонимание - ведь Том не вчера стал таким красивым. Конечно, Том более ухоженный сейчас, но это все тот же олух. Красивый олух. С большим увядающим цветком, который склонил головку, словно вымаливая влаги.
- Какая прелесть, - Билл попытался сказать это холодно и отстраненно, засунув подальше не вовремя проснувшиеся чувства вечного одиночества и желания запретного. Судя по стыдливо опущенным глазам и алым щекам Альфы, у него получилось.
Уже шагая к выходу из храма, Билл слышал нарекания хранителя принца, но не прислушался, думая лишь о том, что происходит с ним. Билл пытался понять, что изменилось в нем после вещего сна. И когда вспомнил то отчаяние и вину, горячую кровь на своих ногах, Омега замер, понимая, что теперь не сможет как раньше втаптывать в грязь Тома.
Несомненно, Альфа самый настоящий болван и увалень, он и волоска его не стоит, этот мужлан не достоин его сердца… и никто не достоин. Но теперь та кипящая ненависть ко всем Альфам превратилась в жалость, что казалось еще хуже. А вместе с этим в душу поползли холодные щупальца осознания, что он ровным счетом ничего не знает об Альфах и их истории. Чувствовать свою неправоту, а особенно вызнавать ее Билл не собирался. Он никогда не признает своей вины, но держаться неправильного пути Омега не хотел.
