До прихода на Землю СОБЫТИЯ Дьявол полагал, что в его понимании смысла предопределенности человеческих судеб нет изъянов. Может быть, какие-то шероховатости и присутствовали, но в целом все выглядело более чем складно. Однако жизнь Спасителя, осветившая абсолютным добром человечество, показала, сколь далек был великий изгой от подлинного проникновения в сущность жизни, созданной Всевышним на Земле.
Заставив людей, отверженных от добра властью, убить СЫНА БОГА, Дьявол был уверен, что Спаситель навсегда ушел в вечность Дома своего Небесного Отца. Большего представить себе разум первого изгоя Вселенной был не готов. Жизнь людей на Земле он воспринимал как кратковременное, конечное и невозобновляемое состояние души и разума в телесной оболочке человеческого естества. Возможность ее вечности он допускал только для сына БОГА и лишь в качестве души и разума, отделившихся от ЕГО человеческой плоти и вернувшихся к первичности своей божественной сущности. Властитель зла даже не исключал возможности их воплощения в новом человеческом естестве. Но в его разуме никогда не могла возникнуть мысль о неизбежности Воскресения СЫНА БОЖЬЕГО после смерти в неизменной духовной и телесной сущности.
Для Дьявола Воскресение так и осталось таинством БОГА и Спасителя, потому что его разум и отделенная от себя душа никогда не могли превратиться в единосущные БОГУ. Он впервые столкнулся с тем, что Божество добровольно взяло грехи человеческие на себя и искупило их своей Божественной Смертью, поправ Богом же предопределенную для человека смерть. Дьявол только по факту произошедшего СОБЫТИЯ — жизни и смерти Спасителя — понял, что САМ жертвенной смертью собственного СЫНА раскрыл людям реальность Воскресения. Великий изгой не сумел предотвратить распространение по Земле благой вести Спасителя о вечной жизни в грядущем Царстве БОГА, которое будет не от мира сего! Жизни, приходящей к человеку через Воскресение! Его разуму снова послышался стук страха, когда он узнал, что благую весть людям понесли праведники апостолы, напрямую вкусившие от Спасителя истину добра.
Абсолютное зло не очень-то беспокоило, в каком объеме и с какой достоверностью они усвоили и намереваются излагать, донесенную до них сущностью БОГА, истину. Оно было уверено, что в реальном бытие, как, впрочем, и в антимире, несовершенный разум не в состоянии ни сразу, ни в перспективе усвоить ее во всей полноте совершенного вида. Более или менее цепко ухватиться за какую-либо отдельную часть благой вести о ней, пропитав сознание верой в познанное, — на такую ступень постижения истины разум человека, может быть, и сумеет подняться. Не выше и только при условии, что найдет в себе силы пройти через безжалостность опыта ее выстраданности. Так что проповеди апостолов того, в чем они сами, как считал Дьявол, разобрались достаточно условно, также условно абсолютное зло и настораживали. И до них по Земле слонялось немало проповедников, вещающих людям о благах жизни, к которым ведет только один, известный лишь им, истинный путь. Их подвижничество и соперничество с мудрецами, ублаженными вниманием пестуемых злом тиранов, лишь задорили забавы Дьявола с их душами. Все они рядились в тогу мыслителей эпохи, а количество, предложенных ими причудливых путей к постижению истины не приблизило, а, наоборот, отдалило от нее разум человека на расстояние, достаточное, чтобы он не воспринимал ее реальные очертания.
Одним или несколькими блаженными аскетами истины добра на Земле стало больше — не это страшило Дьявола. К их явлению роду человеческому он привык и воспринимал разум пророков и следующих за ними последовательных проповедников как духовное извращение. Оно временно востребовалось людьми, когда им было необходимо погрузиться в одну из разновидностей мечты о том, что познание истины приведет человека к высшему благу жизни — ее вечности. Ничего, кроме усмешки, самовыдвиженцы на роль гласа Божьего у хозяина антимира не вызывали. Но так было до СОБЫТИЯ.
