«Готовые на все» увидели возрожденное совершенное могущество разума и властную мощь Дьявола. Прополощенные в страхе, эти качества хозяина антимира давали им новую энергию борьбы за свое право повелевать душами людей. И еще. Эта энергия загнала живший в них страх в тупики их разума, надежно, как им казалось, сковав его верой в неиссякаемость сил зла, сконцентрированных в естестве Дьявола.
Лицезрел стряхнувшего с себя страх Дьявола и Создатель. ОН был доволен. ОН получил такого Дьявола, который был нужен ЕМУ для реализации СОБЫТИЯ в полном объеме. Великий изгой попался в устроенную Творцом ловушку страха. Выбираясь из нее, он замкнулся в себе и на себе, потеряв на время контроль над разумом человечества и материей Земли. Этого было вполне достаточно, чтобы важнейший этап начала СОБЫТИЯ — появление на Земле СЫНА БОЖЬЕГО — прошло в тайне от Дьявола, его приверженцев и той энергии зла, которая накрепко вцепилась в разум людей, вытеснив из них проданную Дьяволу душу.
Разбираясь сам с собой, уйдя в поиск гармонии своей гордыни, Дьявол потерял самое главное для действенного противостояния давлению на его разум — время. Оно ушло безвозвратно, гонимое по бесконечному пространству Вселенной САМИМ его Создателем. Спаситель почтил человечество СВОИМ появлением. Дьяволу не суждено было воспрепятствовать ЕГО рождению. А это означало, что на Земле появилось не просто сверхдобро. К людям на время присутствия среди них СЫНА БОЖЬЕГО пришла сама истина добра. И преграду этому Дьявол поставить не успел. Он опоздал. Теперь ему впервые пришлось стать на Земле догоняющим.
Большего для СЫНА СВОЕГО и людей Создатель делать не стал. ЕГО ВОЛЯ, сквозь разум которого САМ пропустил частицу СВОЕЙ силы, рационально использовал данное ему могущество, обеспечив беспрепятственный приход на Землю СОБЫТИЯ. «Теперь, с первого вздоха, воплощенного в Богочеловека Спасителя, Я только смотрю и жду!» — передал первому ангелу Создатель, как всегда, коснувшись этой мыслью его разума. «Все остальное, что совершите для человечества МОЙ СЫН и ТЫ, останется либо его достоянием, неотторгаемым разумом, либо неиспользованным шансом, возобновления которого для людей уже не будет никогда».
Создатель закутался в температурную нейтраль энергии пространства-времени ДО НАЧАЛА ВСЕГО (в этой сфере ЕГО БЫТИЯ отсутствовали такие состояния Вселенной как тепло и холод) и приготовился ждать и смотреть. Время новой эры человечества понеслось в неизвестное ни людям, ни Дьяволу будущее.
А антимир гудел. Приказ Дьявола открыть все ворота дома зла и пороков огромными толпами погнал соратников к выходам. Жажда поглощения душ людей, все еще завороженных захватившим их разум небесным явлением, порождало в клевретах Дьявола опьяняющее чувство безнаказанности и неограниченности власти над убогостью человечества. Воспитанные своим хозяином на основополагающем принципе антимира — «Можно все, что не запрещено!» — они торопливо набивали разум пороками, предвкушая близость неимоверного наслаждения от их обмена на людские души, от властного издевательства зла над зачахшим в человечестве добром. Тем более что запрещено в антимире было лишь единственное — снисхождение и попытка спасения отторгаемого самим человеком добра.
Однако Дьявол не торопился выпустить на пир безумства зла «готовых на все». Не из-за боязни за их судьбу в реальном мире, в который, как он считал, пришел САМ. Судьба этой бездушной, но, пока еще крепко зависимой от него массы разума соратников беспокоила хозяина антимира только в одной плоскости: когда и сколько их голов необходимо будет отдать ради воцарения власти зла, то есть лично Дьявола, во Вселенной. Он уже давно, что там давно — с самого ухода вместе с ними из Божьего Дома, смотрел на падших ангелов как на расходно-разменный материал. «Какое беспокойство может быть за тех, чьи души у тебя в руках, — рассуждал он, когда сталкивался с неизбежностью жертвы разумом соратников в своих властных интересах. — Сгинут, унеся с собой каждый в небытие десятки, тысячи, сотни тысяч поборников добра, — значит, отработают эпохи буйства в мире людей и упоение сладостью подаренного им мной зла. Нет предмета для сожаления. Мне не составит труда воплотить их души в новые бестелесные существа, отделив им мизер моего неисчерпаемого разума». Но в этот раз только одному ему присущее его неимоверное дьявольское чувство опасности сдерживало его от того, чтобы отпустить «готовых на все» в очередной безоглядный набег на человечество. Сколь бы радостным и будоражащим гордыню Дьявола не было это зрелище.
