Роман-подарок одному верному и трепетному другу, который заставил улыбаться и жить, когда многое потеряло для меня смысл, когда в темноте проблем я начала зарываться в циничном песке собственных вин, он откопал меня. Друг, который не дает возможности флиртовать! Друг, который не дает возможности сомневаться! Друг из Бронкса, помни, если что - я сбегу к тебе даже с собственной свадьбы! Твое плечо всегда будет самым теплым погодным явлением по шкале Фаренгейта!Р
Другу из Бронкса посвящается!
Роман-подарок одному верному и трепетному другу, который заставил улыбаться и жить, когда многое потеряло для меня смысл, когда в темноте проблем я начала зарываться в циничном песке собственных вин, он откопал меня. Друг, который не дает возможности флиртовать! Друг, который не дает возможности сомневаться! Друг из Бронкса, помни, если что – я сбегу к тебе даже с собственной свадьбы! Твое плечо всегда будет самым теплым погодным явлением по шкале Фаренгейта!
Нежно прошепчу на ушко «merci» великим прототипам своих героев, моей любимой Анне Рощиной, Ирине Ибрагимовой, мужчинам моих суровых солнечных будней и не только, а также Николаю Алешину, человеку, сравнимому с телефоном Nokia, ибо «connecting people»...
И еще добавлю, что перехожу на тариф «личное счастье», и, судя по авансовому платежу, который я внесла, тариф этот для меня безлимитный на долгое время! Конец, гламурчегу!
Маша Свешникова
Все друзья пропиарены, совпадения проплачены, читатель закодирован на хорошее настроение.
Извлечение прибыли – конечная цель всякого бизнеса. Цель человеческой жизни – извлечение счастья.
Baby, I’m not always there when you call, but I’m always on time
And I gave you my all, now baby be mine!
Из наблюдений ретрансляторов чувств, то есть спецкамер обыкновенных.
Москва. 1 октября 2006 года. Новый Арбат, 42. Black October. 03:48 a.m.
Я смотрю на его голубую майку, на странную улыбку. И уже вижу себя, составляющую список женщин, с которыми он спал, его друзей, которые делают ставки – на какой минуте знакомства он меня трахнет. Наперед уверена, что его будет раздражать, когда я для профилактики перестану отвечать на его звонки. Я вижу, как он строит из себя заядлого циника, а потом тихо пьет чай у меня на диване. Я четко осознаю все fuckты, обстоятельства и иже с ними. Но они мне чертовски нравятся своей простотой.
Естественно, он обслужил пол-Москвы. Чертовски нанюхан. Безбожно рад мимолетной встрече. Курит Parliament Lights и честно верит, что через три минуты я упаду перед его немного пьяным очарованием и уже почти улетучившимся Very Irresistible Givenchy.
Одним словом, мой клиент! Наконец-таки!
– Вадик!
Шире, шире взгляд. Это не блядство, а широта восприятия.
Я больше свободная, чем одинокая женщина. Алек Романович полгода назад уехал работать в Киев, оставив наши отношения со странным продолжением под еще более странным названием «Дружба». Слово для нас явно новое.
Но мы, партизаны, прорвемся!
Вадик тоже прорывался!
– Слушай, а я тебя точно знаю. Не поверишь откуда, помнишь ту злосчастную тусовку антигламур или стоп-пафос?
Помню я ее с трудом. Помню похмелье и как я снимала надоевшие колготки в такси.
– Нет.
Глазки ясные. И невинны, как у девственницы перед непорочным зачатием.
Тили-тили-трали-вали. Тьфу ты, телефон звонит.
– Привет, милая девушка! Как там Москва?
– Алек, у тебя есть одна странная привычка звонить мне ну очень не вовремя.
– Наверное, ты сейчас где-нибудь тусуешься, сейчас пытаешься выбрать того, кто импонирует твоим чакрам... – На этом слове он пустил в ход ироничный хохот... Тот еще смешок, на самом деле.
– Я тебе перезвоню!
Предательски в тему играл Sean Paul – give it up to me!
Вадик стоял прямо. Смотрел прямо. И был довольно яростно улыбчив.
– А я помню – ты залетела с какой-то инфантильной подругой, вы схватили еще пару людей и отправились восвояси.
– Да?
– Угу. Ты уже с сумкой? Домой собираешься?
– Вроде того. Только что смотрели «Черную орхидею». Но подруга ускакала по касательной, чтобы добраться до дома перед мужем.
– То есть ты не стесняешься одиноко проводить ночь?
– Да при чем тут одиноко?
