Бинти тайно покидает родной дом и родную планету, чтобы стать студенткой лучшего университета в Галактике. Но в мире идет давняя и кошмарная война с медузами, инопланетной расой. Бинти становится свидетелем страшной битвы; по необъяснимым причинам она единственная выжила на корабле, и вождь медуз вступает с ней в переговоры. Ннеди Окорафор получила за эту книгу премию «Хьюго» и премию «Небьюла».
Публикуется с разрешения автора и его литературных агентов, Donald Maass Literary Agency (США) при содействии Агентства Александра Корженевского (Россия).
Copyright © 2015 by Nnedi Okorafor
All Rights reserved
Я включила транспортер и беззвучно помолилась, поскольку понятия не имела, что буду делать, если он не сработает. Мой транспортер был из дешевых, и даже капелька воды или, что более вероятно, песчинка могла его закоротить. Полагаться на него было нельзя, и, как правило, мне приходилось запускать его вновь и вновь, чтобы он, наконец, заработал.
Транспортер, лежащий на песке, вздрогнул. Я затаила дыхание. Тонкий, плоский и черный, точно молитвенный камень, он мягко загудел, а потом медленно всплыл над песком. Ну что ж, по крайней мере багаж он везти сможет. Я усмехнулась. Теперь я сумею добраться до челнока. Указательным пальцем я сняла
– Благодарю, – прошептала я. Мне предстояло пройти пешком всего полмили, но по темной пустынной дороге, притом разбитой. Но если транспортер не подведет, я успею.
Я выпрямилась и замерла, крепко зажмурившись. Вся моя прежняя жизнь давила мне на плечи тяжким грузом. Ведь сейчас я впервые бросила вызов самым прочным своим корням; я уходила в ночной мрак, никому ничего не сказав. Ни своим девятерым братьям и сестрам – семерым старшим и двум младшим. Ни родителям, которые и вообразить себе не могут, что я решусь на такое. А к тому времени, когда они поймут, на что я отважилась и куда отправилась, я уже покину планету.
Разгневанные, они станут твердить друг другу, что, вернись я, они и на порог меня не пустят. Мои четыре тетушки и двое дядюшек, что живут чуть поодаль, будут шумно возмущаться и тихо перешептываться, что я, мол, опозорила всю родню. Похоже, мне предстоит стать парией.
– Вперед, – тихонько прошептала я транспортеру и сделала шаг. Тонкие металлические браслеты на щиколотках жалобно звякнули, но я сделала еще шаг. Кажется, транспортер справлялся со своей работой лучше, если его не трогать. – Вперед, – повторила я. Пот выступил у меня на лбу. И, поскольку транспортер все еще висел над песком, я осмелилась поставить на плоскую поверхность силового поля оба чемодана. Только когда они плавно стронулись с места, у меня вырвался вздох облегчения. Хоть в этом удача была на моей стороне.
Пятнадцать минут спустя я купила билет и взошла на борт челнока. Солнце только-только начало подниматься над горизонтом. Проходя мимо сидящих в креслах пассажиров, я слишком хорошо осознавала, что кончики моих косичек задевают их лица, и оттого боялась поднять глаза. У нас у всех густые волосы, а мои так очень густые. Моя старая тетушка порой называла их «ододо», потому что они росли буйно и густо, как эта трава. Как раз перед побегом я втерла в косички свежий и пахучий
Женщина, мимо которой я прошла, отшатнулась, лицо ее исказила гримаска, словно она унюхала что-то неприятное.
– Прошу прощения, – прошептала я, уставившись на свои ноги и стараясь не обращать внимания на устремленные на меня глаза. И все же я не удержалась и бросила быстрый взгляд по сторонам. Две девчушки, немногим старше меня, прикрыли рты руками, такими белыми, словно их никогда не касалось солнце. Каждый здесь выглядел так, словно полагал солнце злейшим своим врагом. Я была одна-единственная химба во всем челноке. Я быстренько отыскала свое кресло и уселась в него.
Изящный челнок последней модели походил на пулю, вроде тех, что мои учителя использовали для расчета баллистических коэффициентов на подготовительных курсах. Такие челноки снуют над землей при помощи воздушных потоков, магнитных полей и экспоненциальной энергии; легкие в изготовлении – было бы время да нужные инструменты. Подходящий транспорт для наших раскаленных пустошей, ведь за дорогами тут никто не следит. Люди моего народа – отъявленные домоседы.
Мое кресло было сзади, так что я могла любоваться видами в огромном окне.
