– Итак, – спокойно, будто ничего не случилось, продолжил «монах», – войти в замок гранд-колдуна я не могу, потому что… короче, не могу. Под страхом мгновенной и необратимой смерти. Я, собственно, и в губернии-то до вчерашнего дня появиться не мог, не пускали меня сюда – вон, гранд-колдуна уже вторые сутки как на свете нет, а его запрещающее заклятие всё ещё действует. Частично, слабо, но действует – уж поверь, окажись ты сейчас в моей шкуре, то однозначно бы умер от наведённой смертной тоски… но я привычен и терпелив – о, как я терпелив! – впрочем, ничего иного у меня ныне не осталось. Только терпение и предвкушение некоего долгожданного сюрприза для моих славных друзей и любимых родственников… ну да не о том сейчас речь.
Вещь, которую ты должен так или иначе вывезти из замка, для тебя, вор, неинтересна и бесполезна – это магический артефакт, которым может воспользоваться только прирождённый колдун. Мой наследный жезл всевластия… ах да, тебе это ничего не объясняет. Грубо говоря, жезл выглядит как короткая буковая палка с резной рукоятью и хранится на втором этаже замка, в кабинете отца… ээ… гранд-колдуна, в зеркальном шкафу, на второй сверху полке, в обитым чёрном бархатом ларце. Также в ларце лежит небольшая книжка в кожаном переплёте – по возможности захвати и её тоже. Но, надеюсь, тебе не придётся тайком исследовать кабинет – если гранд-колдун сдержал данное им некогда слово, то артефакт ты получишь и без того, по завещанию. Как само собой разумеющееся.
Что же до твоей излишне приметной внешности, Барт-Красавчик, то это не проблема, я всё предусмотрел. – Колдун сунул свободную от невидимых вожжей руку под полу рясы, вытащил оттуда холщовый мешочек. – Вот тебе маска. Надень её, – отрывисто приказал он. – Не бойся, ничего худого с тобой не случится.
Барт осторожно развязал мешочек, достал из него маску, расправил её на ладонях и едва не выругался вслух, вовремя сдержался – назвать
На ладонях Барта лежало мужское лицо – молодое, живое и тёплое; длинные ресницы, слегка потрескавшиеся губы, проступающая после недавнего бритья светлая, по-юношески мягкая щетина. На левой скуле коричневое родимое пятно размером с фасолину – неужто колдун похитил чей-то облик, зачаровав и обезобразив какого бедолагу? С него, подлеца, станется… Недаром мать с детства наставляла Барта избегать колдунов как заразы и никогда не иметь с ними дел. Потому, что обманут в любом случае. Потому, что ничего, кроме горя, обычному человеку знакомство с колдуном не принесёт. Потому, что беда и колдун ходят одной тропинкой. Потому, что… Много их было, тех "потому, что".
Колдунов мастер-вор опасался сызмальства.
– Не беспокойся, я никого не убил и не изуродовал, – словно прочитав мысли Барта – а, может, и впрямь прочитав – сказал «монах». – Это моё лицо. Потому будь с ним предельно осторожен, мне вовсе не нужны лишние шрамы и увечья.
– Сколько же вам лет? – не удержался от ненужного вопроса мастер-вор, спохватился, но слова уже были произнесены.
– У колдуна всегда тот возраст, который он сам пожелает, – уклончиво ответил собеседник. – Во всяком случае, внешне. Надевай… ээ… маску. И вот ещё что: в замке никому ничего не говори. Молчи в любом случае! Беседовать за тебя буду я… ты же во время беседы обязательно держись нагло и самоуверенно. Иначе у тебя могут возникнуть некоторые проблемы с собеседниками.
– Понятно, – Барт на всякий случай огляделся по сторонам – не увидит ли кто случайный его преображения? Однако в корчме никого не было, разошлись все, разбежались, будто их взашей вытолкали: вон там – недопитое вино в кружках пьяниц, а там – брошенные карты шулеров. И кастеты-ножи на месте, лежат, ждут хозяев.
Да и полового за столом-прилавком тоже не оказалось, однако ж оттуда явственно доносился негромкий храп: спал половой, прикорнув под тем столом, уморился отчего-то. Перетрудился.
– Пока мы не закончим наше дело, в корчму никто не войдёт, – заметив изумление Барта, любезно пояснил колдун. – Просто не захочется. Или не получится. Ну же, действуй! – Мастер-вор кивнул и, поджав губы от омерзения, приложил к лицу маску; чужая личина как живая – впрочем, почему "как"? – липко растеклась, расползлась до горла, ушей и зачёсанных назад волос, меняя облик Барта. Мастер-вор, проведя по щеке ладонью, вдруг понял, что чувствует прикосновение к маске точно также, как если бы дотронулся до своего лица.
– Да, – подтвердил наблюдавший за ним «монах», – моё лицо приросло к твоему. На время, конечно. А теперь займись этим, – он пинком вытолкнул из-под стола завёрнутый в мешковину тюк, небрежно перевязанный бечёвкой. – Соответствующая печальному событию одежда: ты же не поедешь на оглашение завещания в своём простолюдном рванье? Переоденься, а после возьмёшь моего жеребца – гнедого, у коновязи – и немедля отправляйся в замок, скоро уже совсем стемнеет… Коню обязательно дай понюхать мою перчатку, – вовремя вспомнив, предупредил колдун. – Иначе он тебя к себе не подпустит. Искусает.
Барт разорвал бечёвку.
