Они шли не долго, минут десять от силы, когда маршировавший впереди группы Харитон вдруг остановился и, изумлённо сдвинув шляпу на затылок, уставился на дорогу. Вернее, на скомканный грязный платок, лежавший там, куда его бросил бёглер.
– Не понял, – произнёс Харитон. Сгрудившиеся вокруг него участники похода с понятным интересом рассматривали находку, правда, не собираясь брать её в руки.
– Да мало ли платков на дорогах валяется, – заметил Денис. – Кто-то шёл да потерял, а ты удивляешься. – Бёглер вместо ответа поднял тряпку, развернул, указал мизинцем на дырку посреди: – Вот, сегодня порвал. Что на это скажешь? – Парень молча взял платок, завязал его в узел. Положив узелок посреди дороги, он решительно направился вперёд; Дастин, хмуро глянув на матерчатый «маячок», двинулся следом за Денисом. Крис пожал плечами – он не понял, что произошло, но, похоже, случилось нечто странное. Однако, судя по виду спутников, вовсе не опасное: пристроившись рядом с задумчивым Харитоном, он беззаботно зашагал дальше.
Было тихо, в неподвижном воздухе слышались лишь частые шаги путников да безостановочное жужжание чёрных мушек над кукурузой. Случайно оглянувшись, Денис заметил следовавшее за ними облачко мушиного роя, издали похожее на полупрозрачное человеческое лицо с тёмными пятнами глаз и рта. Однако рой, будто почувствовав взгляд, тут же рассеялся, разлетелся чёрными точками в разные стороны. Денис подумал и решил не говорить спутникам о случившемся, зачем народ зря нервировать.
Через десять минут идущий впереди Дастин обнаружил на дороге всё тот же носовой платок: торчащие концы материи делали узел похожим на двойную ехидную дулю.
– Приплыли, – только и сказал Харитон, обмахиваясь шляпой. – Дастин, что ты говорил насчёт поселения за полем? Которое в миле отсюда.
– Корова, с полдюжины куриц и колодец. И один человек, – напомнил кадет, указав рукой в ту же сторону, куда звал компас-брелок Дениса.
– Деваться некуда, – решил бёглер. – Пойдём, значит, напрямик, через кукурузу. Иначе так и будем шастать по этой заколдованной дороге туда-сюда до глубокой ночи… если тут, конечно, бывает ночь, – добавил Харитон, глянув в небо: солнце за время их блужданий ничуть не сместилось со своего места.
– Правильно, – подал голос Денис, – нормальные герои всегда идут в обход!
– Стратег, – хмыкнул Харитон, – ну-ну, – и, водрузив шляпу на место, шагнул в кукурузную зелень.
Ходить по кукурузному полю радость не большая: рыхлая, проседающая под ногами земля; близко растущие упругие стебли, между которыми надо продираться. И, что особо неприятно – постоянно сыплющаяся сверху, с почти двухметровой высоты всяческая труха вместе с жёлтой пыльцой, от которой постоянно хочется чихать.
– Прям как дети кукурузы, – глянув на свои пожелтевшие руки, громко пожаловался Денис. – В натуре!
– Кто такие? – отплёвываясь, спросил сзади Крис.
– Из фильма ужасов, – охотно поведал Денис. – В одном городке дети поклонялись пугалу на кукурузном поле. А в пугале обитала нечистая сила, которая детишек зазомбировала и они пошли всех подряд убивать. Весело, ничего не скажешь.
– Нашёл время и место байки травить, – не оборачиваясь крикнул Харитон. – Ты подобные страшилки для вечернего привала сбереги! А здесь лучше о чём-нибудь светлом, добром. Чтобы не накаркать, понимаешь.
Денис попробовал было вспомнить какой другой фильм ужасов, непременно светлый и добрый, но ничего подходящего в голову не пришло. Наверное, пропустил в своё время, не увидел.
Кукурузное поле закончилось враз, словно обрезанное под линейку: вывалившийся из зарослей отряд остановился, изучая где они оказались. А заодно отряхиваясь от пыльцы и вычищая набившийся в волосы мусор: проще всех сталось Харитону с его шляпой – снял, стряхнул, надел.
Перед путниками лежала круглая поляна. Вернее, поросшая чахлой травой проплешина среди моря зелени. По периметру той проплешины, кольцом, тянулось ограждение из белых, плотно пригнанных друг к другу камней – казалось, что над ними струится едва заметное марево. Но это, наверное, давала себя знать летняя жара.
Внутри кольца, в центре, располагался то ли дом, то ли сарай: кое-как сколоченный из досок, щелястый, с плоской крышей, не застеклённым окном и лавочкой возле покосившейся на петлях двери. Чуть ближе к гостям находился колодец с воротом и висящим на цепи ведром; поодаль от колодца бродили пёстрые курицы, деловито поклёвывая траву. Корова, если она и была, скорей всего находилась за домом.
На лавочке, привалившись спиной к стене хибарки, надвинув на лицо соломенную шляпу и сложив руки на животе, сидел то ли владелец «поместья», то ли приблудный бродяга – худой, в заношенной клетчатой рубахе, линялых до потери цвета фермерских штанах с нагрудником, босой. Из-под шляпы по нагруднику тянулась чёрная с проседью борода, перевязанная внизу обрывком бечёвки в виде кокетливого "бантика".
– Ага, – обрадовался Харитон, – вот и местное население! Сейчас мы его как следует расспросим, – с этими словами бёглер шагнул в струящееся над камнями марево и исчез, растворился в воздухе.
