Белград до Второй мировой войны, когда он был почти полностью уничтожен немецкими бомбардировками 1941 года, запомнился мне чудесными кондитерскими венского типа и кинотеатрами, куда родители водили нас поесть чевапчичей, которые запивают шприцером, или сосисок с хреном, под пиво. Дело в том, что в те времена в кинотеатрах не было зала с рядами кресел, как сейчас, и зрители сидели в полумраке за столиками, как в кафе. Еще помню, что в той же школе, где преподавал мой отец, учителями были знаменитые поэты Момчило Настасиевич и Душан Матич, последний как-то раз пришел к нам домой на обед и принес книгу поэта-сюрреалиста Александра Вучо, несколько стихотворений из которой я помню по сей день...
Среди тех, кто на протяжении многих лет составлял хроники Белграда, были и самые крупные сербские писатели. К числу наиболее известного из того, что написано о городе, принадлежат тексты двух художников — воспоминания Александра Дерока и фельетоны и романы Момы Капора. Прославленный комедиограф Бранислав Нушич описал богемный Белград конца XIX века. Его бронзовый памятник стоит рядом с Национальным театром в Белграде и смотрит прямо на конную скульптуру князя Михаила, по инициативе которого этот театр был построен. Кафе «У коня», в свое время любимое место встреч людей моего поколения, обязано своим названием как раз этой самой статуе. Как-то раз, сидя там, я написал стихотворение «Эпитафия „У коня"».
Театр «У коня» и кафе «У коня»
Солому жуют. Они кумовья.
Сижу под шапкой усталых волос.
Волосы — это улей для слов.
Боюсь, ужалит какое меня
И княжеского ужалит коня.
Лунный камень в руке держу —
У меня там время в плену.
Время большое в камешке маленьком
Заперто в круглый минут хоровод,
Но однажды праздник придет,
День божественной благодати
И духовного потепления,
И тогда обгрызу свой гребень,
Ложку в воды Дуная брошу,
Лунный камень, как часики, выну,
Время пущу на ветер,
Часы промою водой,
А вам останутся улей
И конь.
Детский писатель Душко Радович, великолепный поэт и автор блестящих афоризмов, прославился серией радиопередач под названием «Белград, доброе утро!», именно этими словами он в течение десятка лет приветствовал по утрам жителей города. Драматурги Александр Попович и Любомир Симович, который к тому же был известным поэтом, во многом способствовали формированию художественной платформы самого популярного в свое время театра «Ателье 212». Белградский драматический театр вызвал большой интерес зрителей постановками пьес современных американских и французских авторов.
В Белграде имеют собственные дома и время от времени или постоянно живут такие звезды кинематографа, как Эмир Кустурица, Горан Паскалевич, Горан Маркович и Горан Брегович. Здесь, на Сеняке, проживает и Душан Ковачевич, знаменитый драматург и автор сценариев к культовым фильмам «Андеграунд» и «Кто это там поет», он руководит очень хорошим театром на Звездаре. В Белграде работают музыкальные группы «Балканика» и «Хазары». В 2002 году белградских театралов взволновал режиссер из Словении Томаж Пандур, со своей международной труппой и белградским театром «Ателье 212» поставивший «Хазарский словарь». Для этого внутри здания «Сава-центра» была сооружена башня с 365 креслами для зрителей, перед которыми на песке разыгрывалось действие романа и происходило превращение «воды во время и слова в плоть». В Белграде живут и знаменитые скрипачи Стефан Миленкович и Йован Колунджия, которые неподалеку от БИТЕФ-театра основали Центр изящных искусств «Гварнериус».
Центральная площадь Белграда называется Теразие. Там перед знаменитым отелем «Москва» находится самый старый в городе подземный переход. О нем я как-то написал стихотворение, которое стоит здесь поместить.
Эскалатор под Теразие —
Все заклеено рекламой бритвы.
Я представил такую картину:
По огромному лезвию фирмы «Жилетт»
Стремительно вниз скользишь
И пальцем чуть-чуть тормозишь.
На улице Князя Михайла
Я видел одну девицу —
На заду два сердца на джинсах
И слова: «Сюда, дорогой!»
Я почувствовал, как мой рот
Измазан был бы ее слюной.
Гуляя по Калемегдану,
Случайно заметил в траве
Проволоки обрывок
И ощутил неизбежное:
Вот на моем языке
Петля затянулась железная.
Магазин. На витрине книга,
Академии наук издание.
Я точно знаю, сомнений нет,
Что будет с книгой через пять лет.
А рядом со мной отвратительный тип,
И мне откуда-то знать дано
Сны, которые снятся ему,
Никому бы в голову не пришло
Такое кому разрешить наяву.
И тут я подумал сам о себе:
Пустой костюм гуляет по улице,
Хозяин его неизвестно где,
Пустая раковина от устрицы.
Где же он сам? Съели уже?
* * *
