Короткая биография Мигеля Серрано, принадлежащая перу чилийца Криса Салазара, лично знакомого со своим великим соотечественником. Немногословный и ясный текст поможет разобраться с многочисленными книгами Серрано, соотнеся время их написания с событиями в жизни автора. Шаг за шагом читатель сможет проследить развитие уникальной философии. Эта биография, открывающая ряд ранее малоизвестных фактов, адресована всем интересующимся наследием и личностью Мигеля Серрано.
Короткая биография Мигеля Серрано, принадлежащая перу чилийца Криса Салазара, лично знакомого со своим великим соотечественником. Немногословный и ясный текст поможет разобраться с многочисленными книгами Серрано, соотнеся время их написания с событиями в жизни автора. Шаг за шагом читатель сможет проследить развитие уникальной философии. Эта биография, открывающая ряд ранее малоизвестных фактов, адресована всем интересующимся наследием и личностью Мигеля Серрано.
Данная электронная книга свободна для некоммерческого использования и распространения при условии, что Вы не будете изменять текст книги.
Оригинал книги (актуальная версия перевода) всегда доступен на сайте электронного издательства «Ex Nord Lux DIGITAL» (http://nordlux-digi.org)
Уважаемый читатель! Мы всегда рады видеть Вас на сайте электронного издательства «Ex Nord Lux DIGITAL», а также группах издательства в соцсетях:
Сайт электронного издательства: http://nordlux-digi.org
Telegram: https://telegram.me/exnordlux
ВКонтакте: https://vk.com/nordlux_org
Facebook: https://www.facebook.com/exnordlux
LiveJournal: http://exnordlux.livejournal.com
Twitter: https://twitter.com/exnordlux
Последний рассвет февраля оказался дождливым. Всполохи молний резали небо, рев доносился из звездных миров, будто старавшихся ужаснуть людей божественным гневом, о котором они позабыли века назад. Странная, необычная погода для середины лета в Сантьяго де Чили.
И всё же, он был красив — этот день, когда ушел дон Мигель Серрано Фернандес, оставив заботы об отечестве после всех надежд и сражений, после яростной преданности идее. Синхронистичность была его верой — и летний день его смерти взорвался ливнем, бесконечной канонадой молний, ударами Торова молота, бьющего об небесный свод будто о наковальню.
Вся жизнь Серрано — в исключении, неприятии, восстании:
«Я каждый день ощущаю ностальгию, тоску о том, что ушло. И всё же, Сантьяго пока существует — с тайнами, неведомыми уголками по соседству, нищими кварталами, с Авенида Мата, Мапочо. Повсюду потаенные места, скрытые площади. Вопреки небоскребам. Квартал Конча и Торо, Вальпараисо. Улица Кармен, улица Марколета. Холм Санта Лусия. Я ощущаю ностальгию по тем беседам в барах до утра, тоску по тому значению, каким в былые времена наделялась дружба».
Те же люди, что помогли замести под ковер воспевающие преступления Сталина «Оды» Пабло Неруды, или, надев шелковые перчатки, перебирали гневные речи Володи Тейтельбома, фанатично оправдывающего резню, учиненную большевистской тиранией — те же самые люди так никогда и не простили Серрано «неприемлемых» политических убеждений. Его выставили сумасшедшим нацистом, по любому поводу «предавали анафеме», неизменно препятствуя любому признанию его трудов и получению заслуженных наград.
Однако никто не мог лишить Серрано восхищения со стороны тех, кто был с ним лично знаком. Меня удивило разнообразие тех, кто пришел проститься с ним: интеллектуалы, художники, музыканты, поэты и, конечно, круг его товарищей. Смерть Серрано, возможно, вызвала то же единодушие, что окружало его и при жизни. Это необъяснимо, если не отбросить предрассудки, витающие вокруг личности Серрано, как планеты вокруг слепяще–яркого Солнца.