– Слушай, не знаю, насколько это хорошая идея, но я живу здесь недалеко и подумал, что не круто оставлять тебя сейчас одну. Я могу приехать?
Хоть я все еще и не до конца отделалась от пережитого, сияющие глаза в отражении запотевшего по периметру зеркала не могут лгать. Решаю дать нам еще один шанс и соглашаюсь на предложение.
– Хорошо, буду через двадцать минут, – обещает Ярик и вешает трубку.
Он тоже успел переодеться и сходить в душ. На кончиках светлых волос, зачесанных назад, темнеет влага, из-под куртки выглядывает синий ворот свитера. От быстрой ходьбы на щеках играет легкий румянец.
– Я позволил себе смелость заказать доставку на твой адрес, – он протягивает мне белый пакет с продуктами. – Там кое-что к чаю и сэндвичи.
С благодарностью улыбаюсь, а за моей спиной как раз закипает чайник.
Радуюсь, что перед уходом в студию я навела дома порядок, а Ярослав предупредил о визите заранее, потому что даже после бессонной ночи он неотразим. А вот мне пришлось немного поколдовать над мешками под глазами и припухшим от слез лицом. Любуюсь, как он помогает накрывать на стол, разбавляя мертвенную тишину дома шуточками, тактично не касаясь ситуации с Витей. Сейчас моя небольшая кухонька с кремовыми стенами и древесными фасадами гарнитура хозяев наполнена уже знакомыми ароматами горьковатых духов из кипариса, заваривающегося травяного чая и свежего хлеба. Даже февральская серость за окном не может омрачить умиротворенного состояния тихой радости, что я ощущаю рядом с Ярославом. Хотя и из-за туч раз за разом пытается пробиться солнце, на несколько мгновений ослепляя кого-то из нас, кто оказывается напротив окна, заставленного буйной растительностью.
На несколько секунд залипаю на то, как Ярик намазывает на тосты масло и джем, столь изящно держа нож в длинных музыкальных пальцах, что на меня теплой волной накатывают воспоминания о его выступлении.
– Слушай, а почему ты решил поменять песню на свободном микрофоне?
Он улыбается. В карих глазах проскальзывает хитринка. Нет, роковой красавчик с концерта, за которым волочатся девчонки, никуда не делся. Это лишь один из его образов, который предшествовал тому, что я вижу сейчас. Благодаря этому открытию внезапная перемена в Ярославе перестает настораживать. В конце концов, все мы можем проявляться по-разному, а талантливый и симпатичный парень не обязан быть ловеласом и охотником за женскими сердцами, как бы они сами ни прыгали ему в руки. К тому же мне бы не хотелось совершать ту же ошибку, которая постигла Витю, – поверхностно судить о человеке на основе короткого знакомства.
– Я опять всего лишь услышал ваше обсуждение с Кирой. К тому же сам знаю почти весь мюзикл наизусть. Оставалось лишь подобрать нужные аккорды.
– Слишком много тебе удалось подслушать за этот вечер, – с притворной укоризной замечаю я.
Он все понимает и натягивает одну из самых обворожительных улыбок.
– Можно подумать, что я зря это делал.
Я лишь качаю головой и приглашаю его к столу.
После завтрака меня начинает морить сон, но выгонять заботливого парня, который прямо сейчас, засучив рукава, перемывает посуду, нет никакого желания, да и он не слишком торопится, без устали накидывая новые темы для разговора, поэтому я предлагаю посмотреть кино.
Чтобы не мучиться с выбором, Ярик запускает на телевизоре «Властелина колец», пока я завариваю очередную порцию чая и раскладываю диван. Увидев последнее, он удивленно поднимает бровь, а я поясняю:
– Так устроиться на диване будет гораздо удобнее.
– Ну да, ну да, – ухмыляется гость, а я, чтобы он не обольщался, выдаю ему отдельный плед.
Первым в объятия Морфея падает Ярослав. Уже на моменте, когда братство кольца покидает Ривенделл, он начинает сладко посапывать, откинувшись на подушки.
Я поправляю на нем плед и убавляю звук. Стараюсь лишний раз не шуршать, аккуратно устраиваясь на некотором расстоянии, чтобы не потревожить его сон. И когда приятная тяжесть уже смежает веки, чувствую, как во сне он бережно прижимает меня к себе. «А ведь права была Света, – мелькает последняя мысль в голове. – Ярику действительно не суждено заночевать сегодня дома». После этого меня окутывает блаженная дрема, и эта бесконечная ночь подходит к концу.
