Булгаков долго не мог выбрать время действия своего романа, связанного с современностью.
И в чем здесь причина? В том ли, что Москва, погружаясь в урбанизацию Генерального плана реконструкции и развития Сталина-Кагановича, встречала генерального представителя ада в буднях великих строек? Может, дело и в невыносимой динамике тех времен, мало сопряжимых с камерными палестинскими реалиями Иешуа? Или в авторском, весьма скользком желании стать провидцем будущего?
Времена Воланда в черновых вариантах имели два точно проложенных тренда.
1 тренд — действие происходит в мире близкого будущего, этим был оправдан жанр «Фантастический роман»[38]. Поэтому в тексте черновиков встречается вариативность дат:
«В [ту] вечер той страшн [ую]ой суббот[у]ы 14-го июня 1943 года, когда потухшее солнце упало за Садовую…»[39] Во второй редакции романа действие перенесено чуть глубже: «В вечер той страшной субботы 14 июня 1945 года, когда пылающее солнце упало за излучиной Москвы-реки…»
Существует также несколько голословное предположение, что 1943 год и, видимо, 1945 были взяты автором из пророчеств Нострадамуса, объявлявшего их временами катаклизмов[40].
2 тренд — в символические даты, которые были важны Булгакову как детали образа Воланда.
14 июня — именины у Веры. И естественно, во второй редакции именно в этот день и должен был бы приехать Князь мира сего с проверкой о наличии веры у москвичей. Но осуществись этот вариант, тогда все выглядело бы практически точно так же иронично, как в атеистическом издании «Безбожник у станка».
22 июня — «Разметка глав романа.
1) Седьмое доказательство ([22 июня] {апрель} вечером Четверг»[41]
22 июня — скорее ближе к сущности Воланда, так как это день, смыкающийся с днем солнцестояния. И в языческом смысле — это дата ритуалов на священных холмах и взывание к Люциферу.
22 апреля — а этот вариант невольно бы приводил к ассоциациям с днем рождения Ленина и имел бы ироничный и атеистический контекст.
Однако в окончательном варианте автор будто бы уходит от будущего и оставляет нейтральное: «…весною, в час небывало жаркого заката».
Значит, скорее всего, речь идет о мае месяце, когда это действительно возможно. И вот что пишет итальянская исследовательница Рита Джулиани: «Прием
К 1929 году относятся и события, которые стали первопричиной антирелигиозной лихорадки, которая захватила Берлиоза и Бездомного.
24 января вышло Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) «О мерах по усилению антирелигиозной работы». И почти через месяц за ним, 28 февраля, Политбюро принимает «Постановление об изменении статьи Конституции РСФСР, лишающее верующих права „религиозной пропаганды“ при сохранении свободы пропаганды атеистической» (перешло и в сталинскую Конституцию СССР 1936 г.). Вождям коммунистов этого показалось недостаточным, и в преддверии Пасхи ВЦИК и СНК РСФСР принимают постановление «О религиозных объединениях» от 8 апреля 1929 г. с последующими инструкциями к нему.
Так что время для посещения Москвы главой нечистой силы было просто идеальным.
Да, действительно, на закате в среду Воланд прибывает в Москву. По стечению обстоятельств не только Пасха еврейская совместилась в тот год с Пасхой православной, но и на ночь с 30 апреля на 1 мая пришлась и Вальпургиева ночь, когда начинался разгул нечистой силы.
Отметим для себя и такой нестандартный факт, который произошел в эту странную ночь 1929 года, но не на Лысой горе или Брокене, а прямо на Кремлевском холме. Вот что писала 30 апреля «Вечерняя Москва»: «Сегодня ночью на Красной площади будет проделана не совсем обычная работа. Целая армия садовников, орудуя лопатами, в течение нескольких остающихся до завтрашнего утра часов превратит газоны вокруг Мавзолея и братские могилы у Кремлевской стены в цветущий сад. Будет высажено свыше тысячи цветущих гортензий, примул и других цветов. По бокам Мавзолея будут посажены большие пальмы».
