– Не шуми, заметят, – прошептал я. У входа на склад стояли двое — часовые, по-видимому.
– Ты пришел! – узнала меня девчонка.
– Скучно стало. А у тебя тут крутые разборки, которые почему-то без меня. Непорядок. Короче, сиди здесь и не мешай.
Оставив потерявшую дар речи девчонку в ее укрытии, я неторопливой походкой направился ко входу. Перед выходом из тени ощутил легкое сопротивление. Так чувствует себя, наверное, какая-нибудь птичка-синичка, влетевшая по дурости в паутину — не страшно, но ощутимо. Я даже удивился немного — Тина не желала ввязываться в драку.
– Что с тобой? - спросил я у тени, не оборачиваясь. И услышал испуганный возглас девчонки — она наконец поняла, на что во мне следует обращать внимание. Тину можно заметить, только когда она недовольна.
«Не наш бой,» – ответило из моей тени, куда более черной, чем все соседние, извивающейся, постоянно меняющей форму. Будь у пламени тень, она была бы похожей, но не более.
– Я думал, тебе все равно...
Свет электрического фонаря, горевшего над стальными воротами склада, ощущался кожей, тяжелый и неприятный. Это было чувство страха, страха быть на виду у всего мира, когда негде спрятаться, когда рядом нет ни намека на укрытие.
«Ты всегда можешь спрятаться, – прошептала Тина. – Нужно лишь поменяться местами...»
– Ты кто? – заметили меня охранники, пока еще не хватаясь за оружие.
«Забудь обо всем. Позволь мне решать, отдай свое право выбора,» – пальцы, тонкие, холодные и твердые, как сталь, коснулись моей шеи, а потом ласково пробежались по спине.
– Стоять, я сказал! – заорал самый здоровый, когда между мной и воротами оставалось не более десяти метров. – Ты что здесь забыл?!
«Безмятежность... Я предлагаю тебе Рай! Вы все мечтаете об этом. В моих объятиях — Вечность!»
– Заткнись, – ответил я.
– Что сказал? – здоровяк выхватил из-за пояса пистолет, направив в мою сторону.
«Я предлагаю тебе забыть о боли и страхе,» – пальцы Тины сдавили мне горло.
– И о твоем предназначении. Займись делом.
Охранники попятились назад, когда моя тень поднялась над землей и приобрела объем. Из бесформенного сгустка непроницаемой черноты сформировалась изящная и гибкая женская фигура, плавно скользя рядом. Вместо одежды — длинные волосы, по цвету из темной стали. Они обвивали ее тело и уходили в землю, в нашу общую тень. Лица не видно, только сквозь густые локоны пробивалось лиловое сияние — глаза Тины горели жаждой убийства.
Здоровяк выстрелил. Не целясь, просто выстрелил, направив дуло пистолета вперед. Пуля свистнула возле правого уха, но мне было не до этого — стальные волосы уже спеленали мои ноги, приковав их к земле. Через несколько секунд я стану ее марионеткой, если только...
– Когда ты наконец поймешь, кто здесь главный? – я резко притянул ее к себе, схватив за руку. Она поддалась — и изменилась. Вся ее чернота, хищные формы и стальной блеск хлынули в мою ладонь, сужаясь и вытягиваясь. Моя тень снова стала моей — Тина теперь целиком и полностью была под моим контролем, повинуясь малейшему движению кисти.
Я пригнулся прежде, чем палец здоровяка второй раз нажал на курок, и пуля лишь взъерошила мои волосы. А потом рубанул перед собой прямым длинным мечом, и два тела медленно осели на землю, обагряя все вокруг себя дымящейся кровью.
«Очаровательно... – Тина тихо рассмеялась, ее шероховатая рукоять вибрировала. – А теперь хватит корчить из себя хозяина. Если я буду всего лишь железкой, ты можешь умереть глупо и неожиданно.»
– Начинай, – смирился я.
Расслабить руку я не успел, как и приготовиться к дикой, непереносимой боли. Сотни стальных игл вонзились в ладонь, проникая глубоко под кожу. Темные нити врастали в мышцы, оплетали кости, и все дальше распространялись по телу, добравшись сначала до плеча, а потом и вверх и вниз по позвоночнику. Волосы Тины остановились лишь в области затылка, не решаясь проникнуть в мозг — я должен сам впустить ее.
«Тук-тук!» – донеслось из ниоткуда.
Я не ответил и мысленно потянулся к темным нитям.
Сознание заполнили тьма и холод, исчезли все эмоции и чувства. На долю секунды я стал марионеткой, бессловесной и беспомощной, призраком в чужом теле. Мое «Я» было тусклым и блеклым, и сковано цепями чужой воли, настолько тяжелыми, что исчезало желание жить. Только бы скорее они раздавили меня, только бы скорее прекратилась эта пытка...
Рычание – не мое, просто его источник спрятан слишком глубоко в душе, чтобы до него можно было достучаться в любое удобное время – яростными интонациями отогнало прочь чужую волю, и Тина, смирившись, просто передала мне контроль над нашими телами, слившимися в одно целое не самым приятным образом.
– Не надоело пытаться подчинить меня себе? – спросил я, тяжело дыша.
