И Варг к вящему ужасу Шаи и правда отпустил Ори. Она немедленно вскочила, и он ловко пнул ее в сторону своей праправнучки.
Ори полетела вперед, раскинув руки в стороны в попытке удержать равновесие. В ее фиалковых глазах мелькнула растерянность, в которой Шая узнала краткий проблеск осознания происходящего – ее собственного осознания. Ужас понимания, что твое тело и разум тебе больше не принадлежат.
А еще Шая увидела за ее спиной огромную тень йотуна по имени Фейг – трехголового чудовища с пятью руками, из спины которого росло дерево с кривыми ветвями. Он готов был схватить ее и разорвать на части. Сожрать живьем, вымещая ярость на внучке своего заклятого врага.
Но он – всего-лишь тень. И сжатые в кулак пальцы, которые Шая уже была готова вонзить под нижнюю челюсть Ори, разжались. Она просто поймала ее в свои объятия, и крепко прижала к себе.
– Ори, все хорошо, – ласково прошептала она, гладя ее по вьющимся локонам, отливающим серебром в лунном свете. Прижала ее к своей груди и посмотрела вверх – на тень йотуна, нависшего над ними. Оскалившего свои пасти, замахнувшегося своими когтистыми лапами.
– Кхм-кхм, – напомнил о себе Варг.
Фейг, ставший почти осязаемым на вид в призрачном свете ночного солнца, с раздражением обернулся в сторону сэйдмана. И остолбенел. Шая сначала не поняла, что его так напугало, а потом догадалась сфокусировать взгляд за спиной прапрадеда.
И увидела колоссальную пасть Фенрира, выступившую из тела горы. Пасть, сжимавшую в клыках рукоять меча Хеймдалля. Который, согласно сагам, должен быть вонзен в его нёбо.
Клыки Фенрира расжались – и переливающийся всеми цветами радуги клинок мягко упал в подставленную ладонь Варга Железного Барса. Одновременно тень, видение – и в тоже время такой реальный.
Фейг попятился, переступая через Шаю и Ори – и оторвался от тени Песчаной Совы. И в тот же миг Ори облегченно всхлипнула. Словно с нее сняли целую гору. В фиолетовых глаза засияли слезы такой светлой радости, такого незамутненного счастья освобождения, что Шая, не сдерживаясь, зарыдала.
– Свободная... – прошептал Ори. – Свободная.
Шая всхлипнула. Вот он, настоящий мир вёльв и сэйдманов. Иллюзии и грёзы, проникающие в реальность из снов и сказаний. Правдиво ли то, что видят сейчас ее глаза, можно ли верить сейчас своим ушам? Только осязание не обманывало – Ори плакала. Впервые за многие месяцы их знакомства. Чистые, искренние слезы.
Варг небрежно взмахнул мечом Хеймдалля – и Фейг в ужасе побежал в сторону обрыва. И не задумываясь прыгнул вниз, уже в воздухе издав вопль дикого отчаяния – снизу, ему навстречу, прыгнул другой колоссальный волк, смыкая клыки на уродливом теле йотуна.
Гарм подкараулил свою добычу.
А потом они оба растворились в лунном свете. И Фенрир над головой Варга пропал. Как и радужный меч в его руке.
– Я так понимаю, девчонка заговорила, – произнес сэйдман, почесав затылок. – Ну что же, это было довольно просто.
– А кто-то говорил, что все дело в ее страхах, – не удержалась от колкости Шая. И на этот раз ей не было стыдно. – Стыдно врать, дедушка.
– Зови меня Прапра. И я сказал правду. Вы могли бы обойтись и без всего этого представления, если бы Ори просто разобралась со своими внутренними йотунами. Поочередно, не срывая с себя одежду и не смущая старика смуглыми прелестями.
– Оридея, – слабым голосом произнесла Ори. – Меня зовут Оридея...
И потеряла сознание.
Шая с изумлением наблюдала за тем, как медленно, линия за линией, возвращается вязь татуировок на ее коже. И когда рисунок полностью восстановился, обнаружила, что нескольких символов не хватает.
– Да, ты правильно поняла, – сказал Прапра. – Фейг не единственный йотун, привязанный к ее тени. Просто самый глупый и нетерпеливый из них. Ты держишь в руках сосуд, в котором укрылись от взора асов самые подлые, лживые и коварные йотуны, замыслившие приблизить канун Рагнарека раньше положенного срока. А тебе, стало быть, придется проследить за тем, чтобы все произошло согласно предначертанному. Не пристало каким-то засранцам из Йотунхейма решать судьбу мироздания согласно своим низменным прихотям. Право на это есть только у нас.
И он невесело рассмеялся.
– Дедушка, а ведь я ее правда люблю, – призналась внезапно Шая. – Ну, как...
– Поверь, я тебя понял, – смущенно прервал ее столетний сэйдман с лицом и телом сорокалетнего мужчины в полном расцвете сил. – Не продолжай. Не смущай старика.
Оборотнем может стать каждый
Падал снег.
