— Так я и думал, — произнес спокойно сто тринадцатый, — это охотники за «женским мясом». Они воруют женщин для местных борделей или баронов. Зачем они тут я понял. Остался вопрос, кто им все рассказал о нашем походе.
— Этого я не знаю, — ответил бандит, — это дело нашего главного. Вот его и спросишь, после того, как он эту девку оприходует. Станет добрым, может и расскажет! — снова заржал допрашиваемый.
— А зачем вы их насилуйте? Разве это не портит качество товара? — деловито спросил его сто тринадцатый.
— Такой товар, чем больше пользуешь, тем лучше. Чтобы они сразу поняли свое место и не рыпались с теми, кому мы их продадим! — презрительно сказал торговец людьми.
— Ну что. Последний вопрос. Сколько вас будет в засаде у ущелья? И на каком крае каньона вы нас будете ждать?
— Как придете, сразу всех и увидите. А с какого края вам прилетит я не знаю, — успокоившись, бандит смачно плюнул под ноги бывшему командиру роты.
— Ясно! — вздохнул тот и встал на ноги. — Ну что мне все предельно понятно.
— А что мы будем делать с ним? — кивнула на шпиона Лиза.
— Ясно что. Отпустить мы его не можем, он предупредит их, и они поменяют место засады. А это нам не нужно. Поэтому…
— Что поэтому? — Лиза нервно покусывала губу.
— Он умер, — спокойно ответил сто тринадцатый, — заснул в снегу, когда следил за нами, и замерз насмерть!
— Если вы меня убьете, то меня все равно найдут, и когда вы пойдете обратно, уже убьют вас! — закричал бандит, поняв, что шутки для него закончились.
— Видишь, Лиза! Он знает и о том, что мы должны вернуться обратно. Кто-то хорошо и подробно слил ему информацию о нашем задании, — задумчиво произнес сто тринадцатый, — но об этом позже.
— Ты прав, — он обратился к шпиону, — если мы тебя убьем со следами насилия на теле, то нам захотят отомстить твои дружки.
— А если мы его сбросим в пропасть? Там его никто не найдет! — мстительно произнесла Лиза, припомнив, что с ней хотел сделать это негодяй.
— Не получится. Он звонил им уже после того как мы прошли тропу. Это сразу вызовет подозрения, — ответил сто тринадцатый.
— Вот видите! — обрадовался призрачной надежде бандит. — Заберите мою рацию и отпустите меня. Пока я еще доберусь до своих, вы уже успеете все сделать и вернуться. И я не смогу вам навредить.
— Нет. Это рискованно. Думаю, где-то рядом твой тайник. И там, вполне возможно, есть вторая рация.
— Юра, а почему ты думаешь, что у него рядом тайник? — спросила девушка.
— Смотри сама. У него нет с собой: ни еды, ни воды, ни спального мешка, ни средств для разведения огня. Где все это? Ясно, что где-то он это спрятал.
— Точно! Я об этом не подумала. Так что мы будем делать?
— Если хочешь, на это не смотри, — сказал бывший диверсант. Он подошел к связанному бандиту. Тот, понимая что пришел его последний час, заерзал и засучил связанными ногами. Молодой человек присел перед ним снова на корточки и начал большими пальцами обеих давить рук ему на сонные артерии. Тот дернулся и потерял сознание.
— Я его отключил, чтобы он меня не укусил, — пояснил он, смотрящей на все это во все глаза Лизе, — а человеческий рот самое грязное место в людях. Укус всегда чреват заражением и нагноением раны.
Потом он повернул бесчувственное тело преступника, и, зайдя к нему за спину, зажал одной рукой ему рот, а второй — нос, полностью перекрывая доступ воздуха в легкие. Бандит замычал, задергался, обмочился и затих. Не теряя времени, сто тринадцатый положил его на бок, согнул ему ноги — придав телу позу эмбриона.
— Замерзших, чаще всего, находят именно в такой позе, — удовлетворенно сказал он, — готово!
Он повернулся к Лизе. Та, с круглыми глазами, смотрела на мертвого бандита.
— Ты… ты убил его? — прошептала она с ужасом.
— Конечно, я же говорил, — с удивлением глядя на неё ответил сто тринадцатый.
— Я думала, что ты шутишь!
— Шучу? — сухо переспросил Юрий. — Такими вещами не шутят.
— Ты так легко это сделал!
— Лиза! Я служил в диверсионно-разведывательной роте! Нас именно этому учили. Убивать — это наша профессия!
— И много ты убил человек? — холодно спросила Лиза с опаской.
— Столько, сколько было приказано! Но это мне не доставляет никакого удовольствия. Это просто работа. Не хуже и не лучше других. Но делаю я ее хорошо, — сухо ответил ее заместитель, — и не забывайте, госпожа капитан, он хотел Вас изнасиловать, а потом продать в бордель. Как и девушек нашего отряда.
Молодой человек встал и почувствовал, что между ним и Лизой появилась ледяная стена.
«Чистоплюи, — горько усмехнулся он про себя, — она думает, что война это развлечение и стрельба в компьютерном тренажере. А когда столкнуться: с реальной грязью, кровью и жестокостью, так начинают изображать из себя святую невинность, и презирать тех, кто делает всю черную работу за них!» — а вслух сказал: — Нам пора идти. Наши, наверное, волнуются.
Лиза ничего не ответила, и они направились к входу в пещеру, из которого лился неяркий свет, в лучах которого кружились снежинки. Когда они вошли в нее, все, кроме дежурного, спали.
