– Это очень хорошо. Тебе муж приносит что-нибудь вкусненькое?
– Да, я вчера захотела икры и мяса, он принес.
– Хороший у тебя муж, Аля. Он заходил вчера ко мне, я подробно объяснила ему, что с тобой.
А теперь расскажи о своей жизни.
– Что именно? Уточнила я.
– Начни с детства.
И я начала свой рассказ.
– Ребенок я была желанный, первый. Меня любили все, родители, бабушки, дедушки, тети, дяди и даже соседи.
Мама говорила, что я очень рано начала говорить и читать, была любознательной и с детства с хорошим чувством юмора. Была очень артистичной и талантливой девочкой, пела, танцевала, но больше всего любила рисовать, это у меня получалось лучше всего. Училась я почти на отлично, занималась в изостудии, параллельно спортом. После школы уехала в Москву поступать в институт. Ну и вкратце, вышла замуж, родила двух дочек.
– Аля, а в семье у вас все здоровы?
– Нас в семье у родителей двое. Когда мне было четыре с половиной года, родился мой любимый братик Дима. Он абсолютно здоров и психически и физически. Мама тоже здоровый человек, а вот отца я потеряла в 26 лет. Он погиб, после тяжелой болезни, которая продолжалась около года. Я тогда была на восьмом месяце беременности. Носила младшую дочку. Мне сообщили по телефону, что папы больше нет… Я держалась, как могла.
Когда я рассказала подробно о болезни моего папы, Галина Николаевна предположила, что это у меня наследственное заболевание. Далее, она спросила, были ли у меня травмы головы и нейроинфекции. Да это все было.
В 13 лет я разбила голову, неудачно упав на край бетонной балки, в шоковом состоянии я бежала домой, а с моих длинных волос капала кровь. Шесть дней я лежала в постели, и смотрела на «мир» через красное зарево, видимо было какое-то кровоизлияние.
Родители сильно переживали, что травма нанесет ущерб моей памяти и интеллекту. Но Бог миловал, этого не случилось, но головные боли мучили долго.
Что касается нейроинфекции, это случилось, когда мне было 27 лет.
Это был месяц март, вся моя семья переболела гриппом, я заболела последней. Никогда раньше я так долго и тяжело не болела. Почти неделю я была в бреду, с температурой под сорок. Что бы хоть как то облегчить мое состояние, Саша каждый день вызывал скорую. Мне делали укол и уезжали. Последний раз приехал молодой доктор, сказал, что я сильно истощенна, и как приду в себя, необходимо сдать кровь. Анализы показали наличие каких то тел в крови. Сейчас я не вспомню, но что-то близкое к менингиту.
Галина Николаевна слушала и записывала что в свою тетрадь.
– Да, Аля, досталось тебе не мало. В конце беседы резюмировала она.
– Я хочу знать свой диагноз, скажите мне правду, у меня шизофрения? – тихо спросила я.
– Нет, я думаю, нет. Но, надо провести еще несколько тестов, и потом, Аля, ты как медик, знаешь, мы не говорим пациентам диагнозы, но об этом чуть позже. Мне надо знать твои показатели МРТ головного мозга.
На этом мы закончили беседу. И я направилась к себе в палату.
Господи, ну почему это случилось со мной? Это очень тяжелый крест для меня, я просто не выдержу, всю жизнь мучиться приступами, как мне жить, как?
Эти мысли постоянно крутились у меня в голове.
Только одно заставляло меня цепляться за жизнь, это мои дочери!
Я заставляла себя думать о детях постоянно, мне было их так жалко, до слез. Сейчас они еще маленькие, а что будет дальше?
Как я скажу им: «Ваша мама больна психически!»
Да, мне действительно очень был нужен клинический психолог.
Мне предоставили психолога где – то через неделю. Это был довольно молодой мужчина, лет тридцати пяти. Он ответил на все мои вопросы. Мне стало немного легче. Я узнала, что с моим диагнозом, бывают длительные ремиссии. Что если подобрать грамотное лекарственное лечение, можно даже вернуться к работе. Жить полноценной жизнью.
– Скажите, пожалуйста, а человек теряет свои интеллектуальные способности при моем диагнозе? – я задала самый важный для себя вопрос.
– К счастью, нет. После надлежащего лечения приступов, все Ваши способности останутся при Вас.
Меня этот ответ очень хорошо успокоил, я для себя, наконец, осознала, что надо жить, и пытаться жить достойно.
Я первый раз попала в психиатрическую больницу, мне было страшно и стыдно, как будто я прокаженная, но потихоньку я стала менять свое мнение насчет своих комплексов. И все это благодаря персоналу и пациентам. Особенно пациентам.
Среди этих несчастных женщин были и «гламурные» девушки, и женщины средних лет, и пожилые. Я познакомилась с некоторыми из них. Конечно, мы беседовали в том числе и о болезнях, именно психиатрических. Так я узнала, как горе может сломить человека психически. У одной пациентки дочь выбросилась из окна, у другой умер любимый муж, третья пострадала от черных риелторов, лишившись квартиры. Одна молоденькая девушка заработала себе депрессию, учась на последнем курсе института, не выдержав нагрузки. Некоторые находились в адекватном состоянии, но были и такие, которых сразу видно, у них шизофрения. Они ходили и разговаривали сами с собой, делали разные непонятные движения, были не ухожены и ни с кем не общались.
