— Конечно же, я там буду. Я еще не уезжаю, дедушка.
Все повернулись ко мне и стали меня разглядывать, и у меня появилось чувство, что один из тех, кто смотрел на меня в тот момент, сильно рассержен и, возможно, до смерти испуган. Но я смотрела только на Гэвина. На его лице застыло осуждение.
Элеанора мягко рассмеялась:
— Ну, тогда мы будем все вместе. Прелестно, Аманда! Если бы там также могли быть Керк, Доро и бабушка Кэти, тогда все были бы в сборе!
Она уже вступила на опасную дорожку, но никто не сказал ни слова и не осудил ее легкомысленные речи. После этого все ничем не отличалось от обычного обеда, хотя слегка и чувствовалась какая-то напряженность. У меня еще было время обдумать то поручение, которое я должна была выполнить для Хуана. И мне снова стало страшно. Мне совершенно не хотелось отправляться ночью на экскурсию в магазин. И сейчас более чем когда-нибудь.
Хотя был субботний вечер, к девяти часам на площади было уже совсем спокойно, и на улицах почти не было людей. А если и были, то праздно шатающиеся туристы.
Не доезжая до площади, я отпустила такси. Когда я выполню поручение Хуана, то я дойду до Фонда дель Соль и закажу другую машину. Быстро подойдя к магазину, я различала какой-то шум, доносившийся со стороны отеля Фонда, но, обогнув «Кордову», никого не увидела.
Ключ, который дал мне Хуан, легко вошел в замочную скважину, но прежде, чем открыть дверь, я немного постояла. Если бы у меня был выбор, я бы предпочла развернуться и сразу же отправиться домой, но мысль о том, что Хуан Кордова будет мною недоволен, заставила меня открыть дверь. Он сказал мне, что свет в магазине горит всю ночь, но, войдя внутрь и закрыв за собой дверь, я нашла этот свет достаточно тусклым.
Сразу же я оказалась в чужом мире, отрезанная от всего, что я знала. Это был мир теней, без яркого света и без единого звука. Дневная суета вместе с покупателями скрылась за входной дверью. Тишина была такой, что, казалось, магазин замер, вбирая в себя мое дыхание и наблюдая, куда я направлюсь. Ночью здесь была своя собственная жизнь, и магазин выглядел как живое существо.
Я неподвижно стояла у задней двери и слушала. Тишина казалась удушающе безграничной. Я ощущала запах кожи и сладковатый запах трав, смешанный еще с какими-то другими экзотическими благоуханиями, которые были заперты в магазине на всю ночь. Но я не должна была здесь стоять, подумала я, и прислушиваться к перешептыванию шорохов, ожидая различить звук воображаемых шагов. После нападения на меня прошлой ночью мужество начало оставлять меня, и я прекрасно осознавала, что если кто-то и мог прийти мне накануне на помощь во дворе, то здесь в случае опасности мои крики никто не услышит и никто не поможет.
Но это все ерунда. Кто, кроме Хуана, знает, что я здесь? Я уже не ребенок, чтобы бояться темноты и необычного места, и я должна быстро через все это пройти.
Ближайший проход вел в центр магазина, и я пошла по нему, легко ступая, чтобы не нарушить тишины. Выглянув на пустынную улицу, я немного постояла у освещенного окна.
Когда я подошла к лестнице, которая вела на второй этаж, у меня снова появилось странное чувство, несмотря на окружающую меня тишину, что у магазина своя собственная внутренняя жизнь. Это было биение сердца существа, которое правило всеми Кордова и которое стало бы повелевать мною, если бы я позволила. Вокруг меня были нагромождены груды товаров — подношения на алтарь храма. И боги этого храма еще прятались от меня, дожидаясь жертвоприношения.
Я стряхнула с себя эти мысли и начала подниматься по лестнице. Если и было чего бояться, так это живых, а не воображаемых существ, а у меня не было ощущения того, что здесь кто-то есть. Хуан не хотел, чтобы кто-нибудь знал о его поручении, так что никто не поджидал меня, готовясь в любую минуту на меня напасть.
Громадное пространство первого этажа, пока я поднималась по лестнице, все еще было бездыханным. Тишину нарушал только скрип ступенек. В конце лестницы, за зеркалом, в полумраке мерцала фигура танцовщицы. Казалось, что в любой момент она начнет двигаться, и я почти слышала звуки бурной музыки. Мне вспомнилась Элеанора сегодня вечером с высоким гребнем и развевающейся бахромой.
Мне показалось, что верхний этаж напоминает лабиринт, в котором я не знала нужного направления. Когда до меня дотронулась чья-то холодная рука, я задохнулась от немого крика и лишь потом поняла, что это была стальная перчатка испанского воина: доспехи в рост человека стояли рядом со мной. Раньше я их не видела, мы шли другой дорогой. Как вел меня Гэвин к кабинету с толедской сталью? Теперь уже я совершенно потеряла ориентацию.
Напуганная темнотой проходов, еще более тускло освещенных, чем нижние, я с трудом продолжала поиски. Рука нащупала шелк испанской шали, и я попыталась вспомнить, где я видела эти замечательные вещи.
Но это не помогло. Я остановилась, призывая на помощь чувство пространства и прислушиваясь к тишине. Была ли это тишина? Не заскрипела ли одна из отдаленных дверей? Не шаги ли это по. лестнице? Теперь мне это уже не казалось.
