— Не надо обижаться на меня только потому, что мне не нравится твоя лысина. У меня скоро такая же будет. Мы никогда не были близкими друзьями, Райн, но ты мне симпатичен. Ты представляешь собою редкое ископаемое: честный делец в бизнесе, где честность практически исключена. Слушай, я хочу узнать у тебя пару вещей. Во-первых, почему такой жуткий цвет? Прямо как шерсть у ирландского сеттера.
— Ты будешь очень смеяться, но это натуральный цвет моих волос.
— Ты продал те шлюпки в пятьдесят футов, или они все еще на торгах?
— Продал, прямо в этой забегаловке.
— А маленькая подружка у тебя есть?
— У меня?!!
— Ну ты хотя бы ищешь себе?
— Я что, похож на человека, который жаждет неприятностей с судебным исполнителем?
— Райн, кто-то не сумел в свое время наставить тебя на путь истинный. А яхты ты все еще продаешь?
— Знаешь, дела сейчас чертовски паршивы.
— Слушай. Я не хочу знать, стар ты или молод. Я знаю о тебе только то, что ты — Райн Хук, человек, занимающийся продажей всевозможных плавучих средств. Я никогда особенно не задумывался о твоем лице. Но сейчас я вижу твою физиономию в обрамлении красно-коричневых дыбом стоящих волос, и выглядишь ты таким несчастным и старым, что я не знаю, плакать или смеяться. Ты выглядишь настоящим дауном, Райн. Ты выглядишь так, как будто ты не знаток своего дела. Ты выглядишь унылым и угнетенным. Я бы не стал покупать и обрывка бечевки у торговца с такой опрокинутой физиономией.
— А ну-ка вставай и чеши отсюда, — сказал он, не глядя мне в глаза.
— Райн, — произнес я очень вежливо.
Он набрал полную грудь воздуха, видимо, собираясь сказать мне что-нибудь убийственное, но только медленно выдохнул. Он растерянно моргал за стеклами очков, и я видел, что глаза у него влажные и несчастные. В конце концов он вскочил с места, подбежал к двери и пинком распахнул ее. Чувствовал я себя паршиво. Некоторые люди так зацикливаются на своих неудачах. Но почему бы им просто не пресечь их? Но это уже вне моей компетенции. Я ждал. И ждал. И ждал.
Он тщательно протер стекла, насадил очки обратно на нос и вернулся. Он не смотрел на меня. Он сидел, сгорбившись, на своем стуле, особенно несчастный на фоне великолепной панели вишневого дерева, украшавшей стойку бара.
— Сделать тебе «Черного Джека»?
— Прекрасная идея.
Он заказал два одинаковых коктейля убийственной крепости. Принес их на наш столик. К нему подсунулся какой-то парень, судя по всему, его клерк.
— Мистер Хук!
— Да, Марк?
— Там пришел мистер Мертц. Он интересуется «Метьюз — 52».
— Ну так продай ему.
— Но вы говорили…
— Выкинь из головы все, что я говорил. Прекрасная цена за прекрасную вещь. Продай ему.
Он взял свой бокал, приподнял его в мою честь и выпил все разом до дна. Потом поставил локти на стол и обхватил ладонями свою лысую голову.
— Никак не привыкну. Свои старые очки я забыл на буфете.
— Так разбей эти к чертовой матери.
Наконец разозлившись, он ударил кулаком по столу.
— Ты даже понятия не имеешь, Трев, как это ужасно, когда ты вдруг обнаруживаешь, что кто угодно может отпускать шуточки в твой адрес.
— Могу себе представить.
— Ничего ты не можешь себе представить. Господи. Все усилия впустую. — А ты только сейчас это понял?
— Нет. Все, что ты сказал мне, я знаю давным-давно. Это точно — я теперь просто старая плешивая дворняга. Но я благодарен тебе, Трев, за то, что ты мне это все-таки сказал. Не хочешь ли ты купить у меня… парочку обрывков бечевки?
Он широко ухмыльнулся и наморщил нос.
Я понял, что все в порядке, и спросил его насчет «Трещотки», в первый момент невероятно шокировав его тем, что я вообще интересуюсь этой старой посудиной. Посудину он хорошо помнил, но как ни старался, так и не мог сообразить, что же с ней сталось в конце концов. В итоге он полез в записную книжку, где нашел пометку, что владелец прислал двоих ребят отогнать так называемую яхту обратно в Техас и попробовать продать ее там. Ребята возвращались дважды, пытаясь устроить переезд так, чтобы она не развалилась по дороге.
— А Говард Бриндль хорошо за ней присматривал?
— Я так желею, что он больше у меня не работает. Мне бы дюжину таких Говардов Бриндлей — я бы горы свернул. Нельзя сказать, чтобы он очень гнул спину на то, чтобы все было в порядке, но если ты говорил ему: нужно, чтобы было так-то и так-то, то мог быть уверен, что так оно и будет. А если бы это его хоть немного заинтересовало, он мог бы стать великолепным торговым агентом.
— Это Том Коллайр рекомендовал его тебе?
— Должно быть, он. Я точно не помню. Или миссис Харрон. Или оба сразу.
— И никогда никаких проблем?
Он покачал головой.
— Чего это ты так им интересуешься?
— Забавный вопрос.
— Да уж, пожалуй. Фархоузер вряд ли вернет себе потраченные на ремонт деньги, даже если когда-нибудь и продаст эту свою посудину. Да и дочь он, наверное, до сих пор разыскивает.
— Сьюзен? Ту девчонку, которая жила с Говардом на «Трещотке»?
