Если под «хакером», понимать человека, любящего суровые творческие преодоления или обход каких-либо ограничений, то Евгений такому определению вполне соответствовал. Более того, он подходил и под узкое понятие хакера – был компьютерным специалистом не стеснявшим себя тесными рамками законодательства. Вообще, хакеров принято делить на семейства, виды, и подвиды, из коих основными семействами являются «черные шляпы» (black hat) и «белые шляпы» (white hat). Первые – это киберпреступники, тогда как последние – спецы по информационной безопасности, в частности, сотрудники крупных компаний. Туда же относят и айтишников-исследователей, не нарушающих закон. В случаях же незначительных и неопасных нарушений применяют термин «серые шляпы» (grey hat). Такие обычно остаются вне интересов служб информационной безопасности. Еще в Сети обитают «скрипт-кидди» (script kiddie) – самые обычные лохи, не умеющие писать свои программы, неспособные оценить ситуацию, ничего не понимающие в программировании, но пытающиеся произвести эффектное впечатление на других, поэтому лезущие куда угодно и как угодно. Обычно они используют чужие наработки. Настоящие хакеры их презирают и за своих не считают. Еще хакеров очень часто путают с крэкерами – компьютерными взломщиками, но в последнее время понятие «хакер» используется ко всем сетевым преступникам без разбора: собственно хакерам, крэкерам и даже к скрипт-кидди. Евгений же менял «шляпы» по личному усмотрению в зависимости от необходимости и собственного желания, справедливо полагая, что дело не в шляпе, а в голове. А голова у него была светлая и холодная. Он не брезговал ничем, будучи убежден, что цель оправдывает средства, если цель того стоит, а средства не доставляют кому-нибудь реального зла.
Женька был не только компьютерным гением, но и научил меня множеству приемов, хитрых штучек и разных ловких фокусов, что значительно облегчили мне профессиональную жизнь, как системному администратору. Большинством из того, что имею как профессионал, я обязан ему. То, что он старше меня на пару лет, позволяло ему поддерживаться в разговорах со мной снисходительно-покровительственного тона. Но время и рост энтропии – главные враги всего сущего, да и сама жизнь, что называется, разбросала нас.
Потом у Евгения начались какие-то нелады с законодательством, и мой друг на какой-то период исчез с горизонта. В результате наши спорадические контакты свелись к случайным обменам репликами на профессиональных форумах и нерегулярной электронной переписке.
Как-то давно была с ним такая договоренность – за помощью друг к другу мы обращаемся в случаях действительно крайних, а не по пустякам. В процессе нашей несколько странной дружбы у меня такая необходимость появлялась дважды, а у него – трижды, поэтому, при желании, я мог считать его своим должником.
В настоящий момент Евгений давно уже покинул пределы родного отечества, и о местах, где он сейчас обретался физически, я мог только догадываться. Свое местоположение он тщательно скрывал, а отследить источник его сообщений не представлялось возможным – Женька всегда умел мастерски путать следы. Правда, я имел несколько адресов, что еще могли отвечать, и ряд мест в Сети, которые Евгений неизменно посещал под разными никами. Оставалось придумать и написать такой текст, чтобы не засветиться самому, не раскрыть Женьку, но при этом дать ему понять, что я – это я, и что со мной надо бы связаться. Чем быстрее, тем лучше.
Пришлось долго думать, прежде чем удалось найти слова по смыслу ясные для Евгения, но недоступные пониманию окружающих. После ряда попыток получилось такое письмо:
Привет, бродяга. Как жизнь? Терминал не глючит? Как работа? Больше не будешь мир спасать? Маша передает привет тебе и своей подруге. Каждому в отдельности, как ты понимаешь. Когда сможешь, свяжись со мной, это важно, твоя помощь нужна. У нас – 2:3, если не ошибаюсь.
Женька – мужик умный и вполне догадливый, должен сообразить.
