– А вы не ошиблись? – предупредительно просила она. – Вы дали мне две пятитысячные.
– Да? – я посмотрел в «котел». При ближайшем рассмотрении он оказался железным. – Ой, прошу прощения. Ошибся, конечно. – Я быстро забрал пятитысячные купюры, и заменил их одной тысячной. – Я не такой богатый, чтобы оставлять столь значительные чаевые, извинтите уж, – плоско пошутил я. Потом, подумал секунду, и добавил еще пару сотен. – За беспокойство и за вашу честность.
После звонка иллюзия как-то сама собой рассеялась. Стало вдруг очевидно, что и очаг не настоящий, и свечи на самом деле умело декорированные под старину электрические светильники, да и воздух тут никакой не «древний», а просто фильтрованный и кондиционированный.
Стеллы все не было, но я не переживал: иногда хочется посидеть просто так, ни о чем даже не думая. Но мозг без мыслей не может, а умение «останавливать внутренний диалог» считается чуть ли не главным достижением дзен-буддизма. Куда уж мне до столь высокого просветления.
Тут подошел какой-то неприятный на вид тип лет тридцати. Он казался среднего роста, с трехдневной щетиной и в грязноватом сером свитере без воротника.
– Господин скучает? – спросил мужик.
– Да нет… не особо.
– А не хочет ли господин молоденькую девушку?
– Нет, – раздраженно отрезал я. Стало вдруг очевидно, что никакой это не свитер, а слегка тронутая ржавчиной кольчуга.
– О! Вы предпочитаете взрослую женщину?
– Нет! – уже громче отказался я.
– Ой! Простите меня! – извинился тип, и противно осклабился. – Я даже не сообразил. Так господин желает мальчика?
– Пшел к черту, сукин сын! – почти заорал я. Сидящие за соседними столиками с изумлением посмотрели в мою сторону.
Мой собеседник отстал и действительно пошел, но было заметно, как уходя, он не то удивленно, не то расстроено качает головой…
Стоило ему удалиться, откуда-то сбоку возник здоровенный, как шкаф, брутального обличья мужик, с гиреподобыми кулаками и глумливой улыбкой на физиономии.
– Что? Не договорился? – громила мотнул головой в сторону сутенера в железном свитере.
– Да, похоже, не поняли мы друг друга, – как можно более обтекаемо пояснил я. – Чем-то смогу быть полезен?
– Не обращай внимания, – неожиданно примирительным тоном пояснил бугай, – Он парень мелкий, незначительный, трудом добывает хлеб свой. А полезным… да, можешь быть. Тебя же Пападакис нанял, если не ошибаюсь?
Несмотря на внешнюю шкафоподобность, неожиданный собеседник изъяснялся на вполне правильном, если не сказать интеллигентном русском языке, без площадных выражений, развязных жаргонизмов и нецензурных словечек.
– Нанял… кто?
– Леонид Пападакис.
– Фамилия незнакомая, – тихо пробормотал я.
– Не назвал, значит. Его дедушка из понтийских греков, а дальние предки происходили от генуэзцев. Вроде бы. Вот парень и унаследовал некоторую генетически обусловленную хитрожопость.
– Это называется – национализм, и бытовой шовинизм, – зачем-то пояснил я.
– Короче так, слушай сюда, – вдруг совсем иным тоном заговорил мой собеседник. – Подружка твоя не придет, пока мы не договоримся. Так что не торопись и на дверь не поглядывай.
В этот момент принесли тарелку с аппетитно пахнущими кусками мяса и с чем-то похожим на вареную картошку. Пока официантка не ушла, мы не разговаривали.
– Так что ты от меня хочешь? – наконец, спросил я, уминая за обе щеки. Мясо оказалось выше всяческих похвал. – Или так, за жизнь поговорить? Это я всегда пожалуйста. Хочешь пива? Угощаю, у меня сегодня приступ немотивированного альтруизма.
– На работе не пью. Слушай наше встречное предложение. Как и договаривался, работаешь на Пападакиса, но обо всех его делах сообщаешь нам. Отнюдь не бесплатно, разумеется.
– Думаешь, соглашусь?
– Думаю, да. Согласишься. Как говаривал дон Карлеоне, предложение, от которого нельзя отказаться.
– А чье предложение-то? – не понял я. – Ты от кого?
– Я представляю людей уважаемых и любимых народом, поэтому с ними лучше быть в стабильных и добросердечных отношениях.
– Тут подумать надо. Можно?
Мой собеседник что-то промычал, а потом сказал:
– Можно, конечно. Вот и думай, покамест тут сидишь. В общем, так. Ничего пока не говори, а чтобы лучше думалось, посмотри-ка на эти вот фотки.
С такими словами бугай отодвинул в сторону мою кружку с недопитым пивом и положил на освободившееся место планшетник. Фотография на экране воспроизводила труп. Очень плохой степени сохранности. Похоже, по человеку проехались бульдозерной или танковой гусеницей. При этом низ элегантных брюк не пострадал, и щегольские матово блестящие чернотой туфли практически не запачкались.
Не дав мне в полной мере насладиться изображением, бугай чиркнул по экрану толстым пальцем, сменив картинку. Новый кадр изображал крупного, хорошо тренированного и абсолютно голого господина на каменном столе морга. Судя по всему, беднягу перепилили поперек в районе талии. Причем края распила наводили на мысль, что кто-то действовал грубой пилой для разделки древесины.
