- Мы у них в мешке, - деловым голосом без всякого волнения сообщил младший капрал Эрик Томлин, вернувшись с подножья холма, который они ради простоты называли просто по номеру. Холмы окружали участок земли с пересохшими рисовыми полями и джунглями между ними, которые так и не выкорчевали. Один генерал назвал это место миской для супа. Три квадратных километра между высокими горными цепями на юге Аракана. Сюда кое-как можно было добраться по суше с востока от Таунбазара или с запада - через перевал Нгакьедок. Это непроизносимое имя какой-то находчивый командир перевел на армейский сленг как "Окей-док", и это название стало популярным в войсках, ибо солдатам больше не нужно было ломать язык при донесениях. Но к этому месту было легко долететь, и оно прекрасно подходило для сброса грузов с парашютом. Маленький холм посередине был отличным ориентиром.
- Что и у кого в мешке? - спросил гурка Нугунг, с начала бирманского похода служивший вместе с Томлином. Он лежал в тени брошенного танка, а сейчас выполз наружу и тер глаза.
- Мы у японцев. Они уже на всех холмах вокруг. Только через Окей-док еще можно пройти.
Гурка закурил свою трубку. Их пока хорошо снабжали. Так и должно было оставаться, потому что "Эр Форс" поддерживал их всеми силами. Не так, как в прошлый раз, когда не хватало питьевой воды, и люди десятками падали от солнечных ударов. В последний раз они оба видели Бирму при отступлении. С тех пор они прошли вместе через несколько переформирований, через обучение, и, наконец, их обоих перевели во взвод охраны штаба 7-й дивизии. В первой Араканской операции Томлин и Нугунг не участвовали.
Официально местечко, где они находились, называлось Синзвейя, только его уже не существовало. Жители поселка ушли еще до начал японской оккупации, дома развалились или пострадали от обстрелов. Потому и позиция эта на штабных картах больше не именовалась Синзвейя. Из технического обозначения штаба "Административная база" ( "Administrative Base") на упрощенном языке военных появилось название "Админ-бокс", после того, как японцы их окружили.
То, что они вообще дошли до этого рубежа, было связано с новой наступательной стратегией СЕАК, созданного в августе 1943 года под руководством адмирала Льюиса Маунтбэттена. Это сокращение означало Верховное командование в Юго-Восточной Азии - South East Asia Command (SEAC), которое координировало отвоевание союзными войсками утраченных территорий. Были созданы новые армии, десантные плавсредства, пусть пока немногочисленные, уже прибыли в Индию морским путем, и в распоряжении союзников уже было 500 новых самолетов. В основном это были строившиеся американской фирмой "Валти" для Англии пикирующие бомбардировщики "Вендженс", двухместные машины с четырьмя пулеметами в крыльях и еще одним для наблюдателя. Эта мощная машина обладала дальность полета до 1200 километров и могла нести достаточно бомб. К тому же поступали транспортные самолеты в большом количестве, а их экипажи в Индии обучались сбросу грузов и парашютному десантированию целых дивизий. Теперь они в глубокой тайне учились буксировке планеров.
Этому особое внимание уделял генерал Стилуэлл, заместитель Маунтбэттена в командовании. Одновременно он оставался начальником штаба у Чан Кайши, командовал всеми американскими войсками на фронте Китай - Бирма - Индия, а также так называемым северным контингентом. Эта, уже успевшая увеличиться, американско-китайская войсковая группировка строила дорогу из Ледо и с каждым километром продвигалась все ближе к японским частям на севере, преграждавшим дорогу на Лашо.
Даже такие скептичные солдаты, как младший капрал Томлин, почувствовали, насколько существенно улучшилось снабжение войск современным оружием и тяжелой техникой. Даже с малярией, от которой всегда страдала центральная Бирма, удалось быстро и энергично справиться. Самолеты смогли в тех местах, где действовала армия, распылять инсектициды, убивавшие комаров. Удалось даже создать санпропускники, которые врачи называли "гигиеническими шлюзами". Количество больных существенно уменьшилось. А это было очень нужно, поскольку и сейчас солдаты большей частью становились жертвами болезней, а не вражеских пуль.
Маунтбэттен прочитал в статистических сводках, что во время первой Араканской операции на одного погибшего приходилось 120 больных. Таблетки атебрина теперь входили в обязательный ежедневный рацион каждого солдата. И еще Маунтбэттен пользовался любыми возможностями, чтобы поднять боевой дух войск. Он внушал солдатам, что больше не следует отступать, когда японцы своими быстрыми фланговыми прорывами угрожали им окружением:
- Вас больше не смогут отрезать! Все, что вам понадобится, упадет к вам с неба. Отступать больше нельзя.
Если в прошлом муссон диктовал, можно вести войну или нет, то теперь Маунтбэттен постановил:
