- Ага, сейчас держи карман шире! Грамоту поди дадут, ну может еще статуэтку какую.
- Золотую?
- Чего дурак что ли? Все золотые медальки, это железки, покрытые фольгой.
- Ничего подобного! На настоящих соревнованиях они золотые!
- На олимпиаде, там точно золотые!
- Ну не знаю на олимпиаде еще может быть. А в школе нам как-то давали медали они были фольгой облеплены, как в конфетах обертка.
- В школе?! Ну ты сравнил!
Я не слушал глупый спор ребят, а думал про Илку. Наверное, я переборщил со своим выступлением, и что на меня опять нашло? Хотя конечно знаю, что. Я думаю про Илку как про свое «долго и счастливо», отсюда и желание знать, что меня не сдаст ментам моя же собственная девушка. А скрывать свои дела прям все-все, это невозможно, да и глупо. Плюс то что осталось мне от «энергетики» бывшего владельца явно влияет. Я думаю что я не совсем тот человек кем был до попадания.
- Зиня! А ты что думаешь?
- Эм… да я не знаю. – пожал я плечами, давно потеряв нить их разговора.
И время! Какое я выбрал неудачное время, чтобы наговорить глупостей. Если нас слышали следившие за ними комитетчики, то я прям дурак дураком. А ведь иностранцы в Союзе на пересчет, Кабальеро наверняка ходил бы с хвостом и без странной истории со Светкой.
***
- Как я устала, Аркаша! – плюхнулась на стул его жена.
- Все мы устали Ниночка. Что поделать. С чего эту проверку начали, не пойму.
- Ты позвонил?
- Позвонил.
- И?
- Сказал попробует помочь. Но это не БХСС, это КГБ.
- Попробует?! За такие-то деньги он просто попробует?! Сволочь.
- Ну что поделать Ниночка. Так устроено все. Кто-то написал поди что-то, может кто с работы?
- Не знаю. Побыстрее бы этот поц, пробовал. Корешки нашли лишние.
- Как корешки?! Когда?! Почему ты сразу не сказала?! И ка ких могли найти! Мы же их того? Или нет?
- Ну да, того. Что не сказала, что не сказала. Уронили видать, прямо в кассе и забыли. Между столом и стенкой.
- М-да неприятно. А может подбросили или специально кто-то…
- Да кто?! Все корешки только ты, да я, да Зиня, в руках держали. Сама, наверное, и обронила, что-то припоминаю теперь.
- Эх… - понял Аркадий отчего жена сразу не призналась. Видимо и впрямь сама уронила и забыла. Вдохнуть, выдохнуть, главное не срываться, не дело сейчас претензии высказывать, - говорил сам себе Аркадий и поинтересовался уже в слух. - И что говорят?
- Пока ничего. Записали, описали и все. Даже толком не спрашивали. Пока.
- От какого сеанса корешки?
- Детский, с классами приходили.
- Так, это уже неплохо, а с какой школы?
- С нашей, с седьмой.
- Отлично! Отлично, это дает нам хорошую возможность.
- Ой, сердце не на месте у меня.
- Что такое, Ниночка?!
- Да из-за детей, одни же в Сочах!
- А-а… ты про это.
- Да про это. Это ты спокойный как не знаю кто.
- Где же спокойный? Просто проблемы посерьезнее есть. И прям ведь перед премьерой, а? Как неудачно. Можем потерять хороший доход.
- Все о деньгах! Уже чемождан пора собирать и сухари сушить, а он все о деньгах!
- Дз-ззз! Д-ззз! – зазвонил телефонный аппарат.
- Да, Биртман слушает. – не ожидая ничего хорошего от звонка снял трубку Аркадий.
- Здравствуйте. Аркадий Леонидович?
- Здравствуйте, да, а с кем я говорю?
- Лейтенант Круглов!
- Ох… - длинно и обреченно вздохнул глава семейства.
- Я по поводу вашего сына.
- Сына?! А что такое? – удивился глава семьи, ожидавший разговора о кинотеатре, о неучтенных сеансах и о возможном сроке.
- А вы его не потеряли?
- Как… Нет. Зачем? Он в Сочи.
- Да-а? – протянул собеседник. - Вот как интересно. А по моим, сведениям, - вставил «умный» оборот лейтенант, - он сидит у нас в камере, в отделении.
- Как в камере?
- Что?! Что он такое говорит, Аркаша?! – прижавшаяся было к трубке мать была в шаге от обморока.
- Погодите-погодите. В какой камере, какое отделение? Где? В Сочи?!
- Нет, у нас в Лисецке, в центральном. Ни в какой Сочи ваш сын похоже не поехал. А участвовал в преступлении.
- Что-о?
- А-ах! – подкосились ноги у Нины Иосифовны.
- Возможно участвовал в преступлении. – уточнил Круглов. - Но это не точно.
Биртман кинулся ловить супругу, и трубка телефонного аппарата, повисла на проводе раскачиваясь и ударяясь о стену.
- Алло… Алло? Пф-фу, пф-фу, – подул в трубку лейтенант. – Ничего не понимаю, со связью что-то что ли.
- Ну что такое? – спрашивал старшина своего товарища.
- Да не знаю, непонятно. – прислушивался к происходящему на той стороне Круглов.
- Эх…
- Что тут у вас происходит? – зашел в отделение начальник.
- Вот вызваниваем родителей задержанного!
- Что за самодеятельность? Его КГБ надо сдать, туда и звоните. Он же подходит под их ориентировку.
- Так это мы тут подумали… Ну чего им звонить-то? Зачем? Они наверняка не мальчишку ищут? «Молодой человек, низкого роста, возможно подросток.» – процитировал тот. – А тут совсем мальчик! Они же даже знать не знают кого ищут. Вы ориентировку посмотрите, они же не найдут никого и никогда. И это не их мальчик, это совершенно точно. Почти.
- О! Кстати! Он же молчал как партизан! А вы как узнали кто его родители? Он что говорить начал?
- Не-е, так и молчит, как партизан, тащ капитан. Его Онищенко узнал!
- Онищенко?
