Закатное солнце залило винно-красным светом сад, огороды, бесконечные поля и завалилось за чёрную стену леса. В доме сразу стало темно.
Закатное солнце залило винно-красным светом сад, огороды, бесконечные поля и завалилось за чёрную стену леса. В доме сразу стало темно.
Матушка велела горничной зажечь свечи. Их изготавливала артель, назначенная дедом ей в приданое, и это позволяло экономить на масляных светильниках. Сегодня был пустой, без гостей, вечер, и матушка, бережливая до скопидомства, присела с тётушкой Серафимой к столу разбирать бисер для вышивки. Смешанный продавался на вес и стоил по рублю за фунт, то есть обходился вчетверо дешевле, чем уложенный в разноцветные мешочки.
Гувернантка затеяла было игры в фанты с детьми, но скажите, кто будет играть с ней, когда интереснее, прикрываясь книжками, прислушиваться к разговору матери и тётки?
- И вот, представляешь, Каташа, перед грозой на небе вдруг возникла картина: исполинские кони тянут орудия и подводы с ранеными, пехота идёт, конные скачут. Каждый из людей ростом с огромное-преогромное дерево, - рассказывала Серафима, которая была старше маменьки на пятнадцать лет и могла называть её детским именем - Каташа.
- Извини, Сима, не могу представить, - улыбалась маменька. - Ведь это ж всё небо должно быть занято этой картиной. А как же облака, птицы?
- Помилуй, Каташа, так и было! - горячилась тётушка. - Ни одного облачка не случилось. Ни одна птица не пролетела. Зато как только картина побледнела и растаяла, такое началось! Ветрище страшный деревья поломал, павильон в саду снёс, папенька наш ещё потом судился с архитектором, стёкла в окнах посыпались. Много бед случилось. И вообще в этот год и наводнения были, и недород, и голод. А потом...
- Серафима! - вскрикнула маменька и указала глазами на детей. - Потом всё было хорошо. Так ведь?
- Да, дорогая... - откликнулась тётушка, опустив глаза.
Но её лоб прорезала упрямая морщина, а возле рта в свете свечей отчётливо обрисовались горькие складки.
- А потом случилось так, что мой жених, мой Андрюша, уехал в то место, что и назвать нельзя, и не вернулся. Оттого живу при младшей сестрице без супруга и детушек. Но раз сказать про это нельзя, значит промолчу, - со слезой в голосе произнесла тётушка. - Пусть в Мире будет хорошо.
- Пусть в Мире будет хорошо! - твёрдо и громко произнесла матушка.
- Пусть в Мире будет хорошо! - откликнулись дети: ломавшимся голосом старший Ваня, певучим - средняя Лиза, недовольным - младший Лёня. Он как раз прилаживал деревянные колёса к повозке.
Все знали, что, заслышав эти слова, всякий в усадьбе: и крестьяне, кузнецы, дворовый люд, - обязательно эхом скажут:
- Пусть в Мире будет хорошо!
- А ещё такие случаи были, когда на небе отражалось прошлое? - спросил Ваня, который осенью должен был ехать в город в гимназию. На вторую ступень! Он этим гордился, а как уж гордилась вся семья, даже описать нельзя.
Маменька недовольно отложила мешочек с бисером и строго посмотрела на сестру.
- Были, Ванечка, - ответила Серафима, невзирая на мимику маменьки. - Были, родной, но нечасто. Мне нянька рассказывала, что она в детстве побоище видела, славянские воины с басурманами бились. А ещё раньше, говорят, на небе выросли стены огромной башни и обрушились. Всякий раз людям приходилось трудно, но потом снова всё было хорошо.
Маменька вздохнула и снова стала разбирать стеклянные бусинки.
- Я хочу спросить объяснения у учителя естествознания, насколько такое возможно, - сказал Ваня.
Матушка и Серафима умилённо заулыбались, Лиза надменно склонилась к книге, будто и не слышала, а Лёня рассердился на брата. А вдруг ещё сказка исчезнет от этих объяснений, как исчезла сказка про Бабу-Ягу Костяную Ногу после разговора с батюшкой.
- А вообще я считаю, что Мир посылает людям предостережение, чтобы они не плошали и были готовы к трудностям, - сказала маменька. - Это ещё одна его милость, и мы должны быть благодарны за неё.
- Какая же ты у нас умница, Екатерина, - восхищённо сказала тётушка. По-видимому, её плохое настроение бесследно прошло.
- А если Мир не пошлёт предостережений, то трудностей не будет? - вдруг подала голос Лиза.
- Будут, - отрезала маменька, которая не желала продолжения разговора. - Только люди к ним не подготовятся.
- Но ведь всё окончится хорошо? - продолжила настырничать Лиза. - Не вижу в предостережениях смысла.
Маменька с тётушкой озабоченно переглянулись. Дружные сёстры одновременно подумали о том, что хорошо бы пригласить проповедника Мироустройства.
Батюшка был в отъезде, поэтому ужин ожидался не в громадной столовой, а здесь же, в маменькином будуаре.
После детям было велено расходиться по своим комнатам.
Ваня попросил разрешения взять в библиотеке книгу, но маменька велела дождаться отца. Лёню увела гувернантка. А Лизе предстояло идти одной через гостиную и столовую. В дни без приёмов и в отсутствие хозяина в них не топили по приказу хозяйки.
Матушка поцеловала детей на ночь, шепнула им наставления и отпустила томным, светским жестом. Лиза в который раз отметила, как легкий взмах не гармонировал с исколотыми иглой пальцами. Её матушка точно швея. Да что там, она и бельё мыть умеет! Лиза дёрнула брата за рукав рубашки.
